Кот, ночь на кладбище и другие истории. Сборник рассказов

Думаете, он ругал нас грозным голосом, стыдил при всех, или отводил к классному руководителю на разборку? Если бы! Вместо всего того, что положено, как нам казалось, делать директору, он просто просил принести дневник, а когда получал его, молча что-то в него записывал и возвращал с улыбкой.

Как вы понимаете, все эти записи потом попадали на глаза к родителям, после чего происходили вполне очевидные вещи – различные наказания. Кому-то на целую неделю запрещали гулять, кто-то лишался сладкого, а мне чаще все запрещали встречаться с моим другом – Лешкой, наступала грусть-печаль.

Кроме того, записи директора портили весь дневник. Юрий Константинович не делал исключения никому. Отличник ты, троечник или вовсе, хулиган, все наши дневники выглядели одинаково – как неизданная книга мыслей нашего директора. А мыслей у Юрия Константиновича было, ой как много, да и почерк у него был ого-го, какой размашистый! Да-да, иногда его записи занимали все страницы одной недели, не оставляя надежды на то, чтобы как-то их стереть, ну или еще как извести.

Одним словом, нам все это изрядно докучало и мешало. Да, так мы и считали, что поведение и пагубная для наших дневников привычка Юрия Константиновича мешали нам в полной мере радоваться жизни. Как вы понимаете, именно поэтому у каждого ученика нашей школы, так мне казалось, и у каждого моего одноклассника, это, несомненно, была как минимум одна сокровенная мечта, – чтобы у нас поменялся директор.

Настал и в нашей школе «праздник». Я сидел в кабинете истории и лихорадочно пытался вызубрить главу про первобытных людей. Мне никак не удавалось понять, как наши предки могли изготовить такие копья из камня, которыми они могли завалить целого мамонта.

Мы, мальчишки, в лесу часто пытались что-то выточить из камня, даже разбивали камни, как это было описано в учебнике истории, но не получалось у нас такого грозного оружия. Как мы ни старались. Максимум, что в итоге выходило – палка-копалка, которой мы могли только вырыть небольшую ямку. На копье это все не тянуло и с большой натяжкой. Первый же корень на пути нашего «копья» становился непреодолимой преградой, и копье с унылым треском ломалось.