Купец

Но главного достичь всё же удалось – современное, не обладающее солидным запасом прочности, строение не выдержало обстрела и начало разрушаться.

Замолк разбитый пулемёт, и только автоматические винтовки пограничников ещё отвечали из развалин. Но их становилось всё меньше. Не слишком исправило положение дел прибытие помощи – четырёх человек хватило лишь на то, чтобы продержаться ещё несколько минут.

Оборона правого фланга была прорвана, и нападающие устремились внутрь заставы.

Майор сразу же понял – бой почти проигран.

В его распоряжении осталось около пятнадцати человек, причём часть из них была ранена и уже не способна была оказать активного сопротивления. Они контролировали лишь два строения и небольшой участок земли перед ними. Разрозненные наряды, находившиеся на линии границы, никакой помощи заставе оказать не могли. Десять-пятнадцать минут – и всё…

Скрипнув зубами, он вытащил из сумки ракетницу и три ракеты.

Хлопок – и в воздухе повис красный шарик.

Хлопок – зелёный.

Третий выстрел – и на фоне равнодушных звёзд расцвёл ещё один красный цветок.

Увидев обусловленный сигнал, унтер-офицер сплюнул на песок и выругался. Впрочем, он и раньше не испытывал никаких иллюзий – продержаться ещё сколько-нибудь застава не имела возможности. Все её оборонительные позиции были развёрнуты в сторону русских – и так было много лет. Оттуда должна была прийти угроза, оттуда!

А все те оборонительные точки, которые отбиваются сейчас, – это импровизация чистой воды. Не одобренная руководством самодеятельность! Ничего этого не должно было быть вообще! Никто не мог напасть с тыла! Мы цивилизованная европейская страна – у нас такое невозможно! Да и сам приказ о минировании подступов к заставе – это абсолютно противозаконное деяние.

Если в этом бою каким-то чудом удастся уцелеть майору – они сядут на скамью подсудимых вместе. Дабы было неповадно всем прочим…

Впрочем…

Бросив взгляд на заставу, Олас с сомнением покачал головой. Нет, скамья подсудимых – это радужные мечтания, не имеющие ничего общего с реальностью… Подняв с земли гранатомёт, он привёл его в боевое положение и прицелился.

На русской стороне всё было тихо, не светился ни один огонёк, не наблюдалось никаких передвижений, и складывалось впечатление, что там всё внезапно вымерло.

Но унтер-офицер знал – это не так. Там уже давно все подняты по тревоге, заняли позиции и готовы к открытию огня. Всё, что их пока останавливает, – это отсутствие приказа руководства. Их руководства.