Играть, чтобы жить. Книга 9. Дорога домой

Красота!

Я задумчиво почесал бровь. Ну если так, тогда да… А то все время приходилось бороться с ощущением, что я в очередной игре. И мой интерфейс этому всецело способствовал. Логи, окошки статусов, инвентарь… Но удобно, факт.

В это время мы дошагали до Т-образного перекрестка, и наша кривая улочка влилась в широкий проспект. По эту сторону – кучи каких-то лавочек и магазинчиков. Через дорогу – широкий канал, в сотню шагов, а за ним – белоснежная стена в половину неба.

– Это что? – От неожиданности я остановился.

До этого момента самые высокие стены, что я видел, были у Суперновы Первохрама – полсотни метров в холке. Если что – высота шестнадцатиэтажки. Здесь же верхушка стены терялась в густых облаках.

– Закрытая зона Ясель. Вокруг – конторы по вербовке в пантеоны, курсы повышения квалификации, лавки божественных артефактов, школы и академии богов, уголки менял веры, гильдия наемников и прочие полезные заведения. А вон там, где жмется парочка молодых божков, квестовые доски…

Мимо нас, с грохотом сотрясая землю, проходит здоровенная фигура зверобога.

– Ночной кошмар Каширских лесов. Зверобог, 12-й уровень.

– От нубское быдло… – Элкил раздраженно кривится в спину гиганта, причем даже не пытаясь сделать голос потише.

Зверобог обернулся, зло оскалился.

Бог зла мгновенное агрится:

– Что? Адамант в заднице жмет? Помочь?

Молодой кошмарик стушевался.

Среагировав на незаданный вопрос, Элкил пояснил:

– Нулевой – территория нейтральная. Тут не принято иметь сверхмалые или сверхбольшие размеры. Это доставляет дискомфорт окружающим. А доставлять дискомфорт богам – идея откровенно хреновая. Так что правила божественного общежития скорее вынужденные, заплачено за них кровавым адамантом и соблюдать настойчиво рекомендуется.

Я понятливо кивнул. В истории Земли такое тоже было. Галантность и вежливость дворян во многом идут от обязательства отвечать за свои слова. Ты нахамил – и не факт, что после этого удастся тихо сдохнуть на дуэли. Ведь могут и весь род вырезать…

Невдалеке от нас, у лавочки с разноцветной гроздью монет на вывеске, раздается тревожный звон колокольчика. Дверь с грохотом распахивается, магический триплекс витринных стекол с трудом гасит вибрацию удара.