В сторону Атлантиды

– Ребятки, вы – самая сумасшедшая пара!

– Спасибо Марио! – пропели в один голос молодожены.

– А вот этого фотографировать не надо, – сказала Лика брату.

– Же безуэн до, – умоляюще сказал Марио, – ты так круто пнула его рукой в грудь.

– Марио, – настойчиво сказала Лика.

– Я подумал, что неплохо бы …это…

– Удали, – перебила его она.

– Марио, – Никита настоял на просьбе Лики. Сведя на переносице брови.

– Да, – оторвав голову от дисплея фотоаппарата, сказал он.

– Она любит тебя, – сказал Никита, чтобы недотрога Марио не обиделся на троюродную сестру.

– Жё компран.

– Ты для нее, как я.

– Может, объяснишь? – Марио выключил фотоаппарат и с недоумевающим взглядом посмотрел на Никиту.

Черный классический костюм и белая рубаха. Никита был больше похож на самого себя, на официанта выездного мероприятия, чем на жениха. С той разницей, что он нигде не носил пиджак.

– Она не выносит, когда я смотрю, как она нервничает. А ты вдобавок это еще фотографируешь.

– Да ладно. Просто она, – Марио покрутил пальцем у виска, в тот момент, когда Лика засмотрелась на Церковь Николы в Берсеневке.

Раньше там жил отец Никиты.

– Марио, – с нажимом сказал Никита.

– Да что?

– Марио она тебя обожает!

– Alors tu penses qu’elle t’adore?

*То есть ты думаешь, что она тебя обожает?

Спускаясь с бетонных ступенек Патриаршего моста в сад, Марио обогнал Никиту, и стал впереди.

Лика объятая лучами солнца, как хором ангелов, шла под руку с отцом.

– Она что-то задумала.

– Неужели решила сбежать? – отшутился Никита, шныряя глазами по сторонам.

– Именно! Как ты…? – по лицу Марио проскользнула страшная тень предположений.

– Не мудрено, – перебил его Никита. Девушки обычно переигрывают с волнением в день свадьбы.

Марио казался Никите очень смешным. Француз, который всю сознательную жизнь провел в Москве, пытался корчить из себя европейца, искренне переживающего за мир во всем мире.

– Утром она хотела заказать билет на самолет.

– Не может быть? – подстегнул его Никита.

– Я сначала подумал это ее привычный бзик.

– Какой еще «зик»?

– Бзик, – пояснил он. Ваш разговорный сленг… Ты ведь понимаешь меня?

Никиту раздражала разговорная манера Марио. Недотрога Марио всегда пытался быть своим, изучая язык улицы. Его эгоцентричная черта – тянуть внимание на себя, делала из него нелицеприятного человека в обществе.