Цеховик. Книга 3. Вершина мира

ЁКЛМН.

Уфф. Я наклоняюсь, зачерпываю в пригоршню снег из сугроба и растираю им лицо. Не помогает. Всё равно, перед глазами стоит Наташка. Теперь ещё её надо будет успокаивать. Ладно, надо заняться делами. Работа превыше всего. Иду в бар. Тоже разговорчик тот ещё будет.

– Здравствуйте, Альберт Эдуардович, – приветствую я Алика.

Он молча кивает и внимательно смотрит.

– Теперь я тут у вас буду ставки принимать, если вы не против.

Он снова кивает и, помолчав, добавляет:

– Теперь будет пятнадцать процентов.

– Можно мне кофе, пожалуйста?

Алик молча отворачивается и делает мне кофе. Надо сказать, кофе неплохой. Мало где… да что там, подумав, могу сказать, лучший в городе.

Делаю глоток.

– Пятнадцать не выйдет, – пожимаю я плечами.

– Тогда, – спокойно отвечает он, – не будешь здесь работать.

– При всём уважении, – говорю я, как в американских фильмах про мафию, – но от меня это не зависит. Боюсь, от вас тоже не вполне. Хотя рад буду ошибиться.

– Поясни, – холодно произносит он, и я чувствую, что он крайне недоволен направлением разговора.

– Я не владелец тотализатора. Новый владелец Цвет. Я лишь оператор, если так можно выразиться. И предлагаю вам десять процентов, но не от выручки, а от прибыли конторы.

Он замирает. Грабёж, конечно. Он привык уже десять про с выручки хапать. Но это ни в какие ворота, если честно. Он получает клиентуру, которая тут бочками выпивает его заморские пойло, а он ещё и на выигрыш хочет лапу наложить. И накладывает, собственно.

– Я вас глубоко уважаю, Альберт Эдуардович, но в убыток работать не смогу. У меня ресурсов для этого нет. Тем более, до Олимпиады, думаю, будет ощутимый спад среди игроков. Впрочем, многие из них уже привыкли приходить именно сюда, в ваш бар даже когда не играют. Выпить, поболтать в дружелюбной буржуазной обстановке. Атмосфера бара – ваша заслуга и отсутствие Кахи с Рыжим пойдёт всему на пользу. Согласитесь, они и из-за ширмы умудрялись всё портить. Но я портить не буду.

– Значит, не получится продолжать сотрудничество, – отвечает он безо всяких эмоций.

– Это было бы прискорбно. Для нас обоих, между прочим.

Он, не глядя на меня, протирает бокал.