Гнездо змеи

Не заметишь, как он уж и растворился в дымке заката. Вечерняя дождевая прохлада просачивалась в дом в открытые форточки.

Марго натирала старинное серебро и посуду в одном из буфетов.

«И как он тут со всем управляется? Его ровесники те, что не в могиле, без посторонней помощи и ступить не могут, а он всё один. Ведь тут и воду носить надо и печь топить», – думала она, прополаскивая тряпку в ведре. Ледяная вода обжигала руки.

– А ты воду не жалей.

Марго вздрогнула и обернулась. Серафим стоял в дверях и улыбался:

– Колодец же во дворе.

Отвыкнув от него за эти годы, Марго ощущала себя неловко. Эта неловкость была сродни страху. Она не могла привыкнуть к голосу старика, менявшемуся на дню по нескольку раз – то глухому и сиплому, то раскатистому и властному, то ласковому и тихому. Она вздрагивала всякий раз от его внезапного появления и всегда из-за спины и такого же внезапного исчезновения, когда она, что-то говоря, оборачивалась, но его уж и не было.

– Ладно, кончай с этим, – предложил Серафим, – всех дел не переделаешь. Пойдём в залу, посумерничаем. Так уж и быть в честь твоего прибытия камин истоплю, а то совсем околеешь. – Подойдя к комоду и порывшись в нём, он достал пуховую серую шаль и накинул внучке на плечи. – На пока что, погрейся.

– Спасибо. – Марго коснулась щекой мягкой шерсти.

Руки от холодной воды покраснели, пытаясь согреться, Марго обхватила ими себя.

Проводив внучку в зал, Серафим оставил её одну.

В зале, самой большой и нарядной комнате так же прохладно, как и во всём доме. Стены высокие белёные, но окна маленькие, низкие, отчего даже в солнечный день всегда сумрачно.

«Значит, не нужен здесь свет и солнце…» – догадалась Марго, греясь уютным теплом шали.

Серафим не пользовался электричеством – дом освещали свечи. Огарки в старинных канделябрах стояли в каждой из комнат.

Марго зажгла свечи и села в кресло напротив выложенного из кирпича камина.

– Ничего, сейчас потеплеет. Какая ты, однако, мерзляка. – Серафим вошёл с охапкой берёзовых дров.

– Я сейчас, растоплю, – вызвалась помочь внучка.

– Сиди, я сам. Чай, не калека какой. Справлюсь. Или ты может, про лета мои напомнить желаешь? – Он раскатисто рассмеялся.