Из варяг в греки. Олег

– Стало быть, ты огня хочешь?

– А ты? – Янка поднесла губы к его уху и прошептала так, что холод и сладкая тревога разлилась по телу. – Ты разве не хочешь?

– Где? В Киеве?

– Дальше. И больше. В Великом Новгороде.

– Но Рю…, – он не успел договорить. Он приложила палец к его губам, запахло копчёной рыбой и сладостью женщины.

– А кто он тебе? Пришлый старик. Долго он тебя гонять будет? Долго тебе кости с его стола грызть? Ты не пёс, а воин. От тебя пойдёт русь-племя. Новая кровь, как река кипит… Как смола бурлит.

Она сжала его плечо, и вдохнула полной грудью. И почудилось ему, что крепче и шире стало его плечо, налилось силой. Не говоря больше ни слова, Янка тронула губами его лоб, затем подбородок, шею, грудь в просоленном льне, колени.

– Что ты? – шепнул он, когда её губы касались его стоп.

– Зацеловала. Чтобы цел был.

Её высокий силуэт, всё ещё стянутый лёгкой кольчугой, растаял в дымке. Олег унял дрожь, подобрался и сел. Зелёное пламя плясало во тьме. Вспомнился страшный огромный слепец.

«Только двое спасутся после этой зимы, – говорил Сурьян, – двое спрячутся в стволе дерева. Двое переждут развал мира. И выйдут на новую землю, чтобы продолжить род. И ты должен служить им!»

В дымке над Днепром кричала птица. Олег пытался различить там силуэт Янки, но всё были ночные чудища. Про кого говорил Сурьян? Уж не про них ли! Кто восстановит Рюрика, кто станет на его место после зимы? Его личной зимы.

Олег слушал ночную птицу, и крючья тьмы ползали над водой, глядели на него дырами.

Вереница ушкуев и драккар Олега шли по Днепру Славутичу медленно – река текла с севера на юг. Викинги любили путь в греки, но обратно в варяжские земли не торопились. Обычно ждали, пока силы оскудевшего осеннего Днепра умалятся. Главное – успеть до осенних дождей.

Гуннар по звёздам определил, что до Киева оставалось не более трёх дней. Ни одного варяжского или иного судна не встретилось им за это время.

На ночлеге в дальнем лесу слышались таинственные звуки.

Олаф, Тавр и Гуннар, поверенные Олега, на вторую ночь сделали вылазку. Они видели людей в странных одеждах – широких кафтанах с вороньими перьями. Те явно прятались в деревьях. Иные были ранены и хромали за ветвями, вертели перевязанными головами и брехали на неведомом языке.

Их было много, гораздо больше, чем воинов Олега.

– Таких я ещё не видал, – заключил Гуннар Толсторукий.