Из варяг в греки. Олег

И только стоял, закинув палец в рот, без страха, но со страшным удивлением глядя по сторонам.

Удивительно было, как он не сгорел вместе с кораблём. Жегор, стало быть, обожжённый. Рухнула на него рея, придавила, выжгла бедро – остался хром на всю жизнь. Вот и теперь Борун ждал, пока пройдёт мальчуган на снегоступах ему вслед.

Мороз крепчал, у холма даже сгустился дым, точно холод жёг трескучий ельник. Путники напоминали комья шкур – пришлось надеть всё, что было, чтобы не замёрзнуть в сугробах. И клочья сизого пара из ноздрей серебрились в лучах.

– Послабь, Ярило! – шепнул Борун, пряча глаза под козырьком ладони. – Послабь, не видать ничего.

Солнечный диск равнодушно зиял световой брешью.

А человек на холме стоял, уперев руки в бока. Он ждал их, и Борун злился, что не владеет положением.

– Отче, – ломкий голос задыхался, – неужели это он сам? Наконец…

Жегор доковылял на широких лыжах до отца и обмяк, хватая калёный воздух.

– А ты сам посуди. Что Рюрик говорил?

Жегор выпрямился, утёр нос и кивнул.

– Что на день пути от истока к закату.

– Ну мы день и вечер шли, ты ж у нас полуногий. Но вышли верно.

– А ты и правда тут бывал уже? Правда, что колдуна видел?

– Видел, – сплюнул Борун.

– И правда, что он ночью к вам медведем приходил?

– Скажут много. Я спал тогда.

– А правда, что…

– Ну чего заел! Словами путь не выпутать. Пошли!

И добавил, поглядев на далёкий холм.

– О, гляди, стоит, как навь на русалиях.

Они двинулись дальше. По пояс в снегу, с глазами, залепленными слёзным льдом.

Фигура человека на холме была неподвижна.

Борун разменял шестой десяток, и даже по меркам словен, живших на берегу озера Ильменя, был уже старцем. Это, говорят, ещё севернее, где летом солнце не заходит, люди живут по сто лет, если точёное железо их минует. А чем южнее, тем и жизнь горячее – береста горит жарко, да скоро. А на севере жила крепче – как сталь закаляют её. Внутри жар, снаружи мороз.

Борун поначалу противился идти так далеко – не молодец уже по чащобам лазать.

«К тому ж, – сказал ему Рюрик, – колдун этот – твоего роду-племени. Словенский. Глядишь, не прохудит тебя».

Да и как конунга ослушаться? Сами его на престол дубовый сажали. Сами стяг соколиный на терем ткали.