Сын ворона

Этим он взращивал в себе ярость, пестовал ее, раздувал пламя гнева, давал ему сожрать себя изнутри, чтобы превратиться в огромный пылающий костер.

Манфред поднялся с колен и вложил меч в ножны. К нему подошел император. Он обнял его за плечи:

– Я помогу тебе, дуг мой. Возьмешь людей, сколько посчитаешь нужным.

Манфред посмотрел на императора, как будто увидел его только что. Он часто заморгал, стараясь понять, где он находится и с кем говорит. Такое бывало с Манфредом, когда он терял власть над собой.

– Нет! – твердо ответил он.

Император вскинул брови:

– Ты отказываешь от моей помощи?!

По толпе прошел осуждающий ропот.

– Для меня большая честь уже одно то, что помощь предложена. Это утроит мои силы. Но помощь мне не нужна. Я должен лично расправиться с разбойником.

Императору эти слова не понравились. Честно говоря, помощь он предполагал предоставить символическую, но дело тут было не только в отказе.

– Надеюсь, друг мой, тобой движет не личная месть, не желание поквитаться с обидчиком, а стремление направить язычников на путь истинный, а тех, кто откажется идти по истинному пути отправить туда, где им самое место – в ад.

Манфред огляделся по сторонам, увидел лица людей, которые еще были под впечатлением проповеди, и, наконец, понял, что тут происходит. Все приняли его обет, как естественное продолжение проповеди, а епископ должно быть опять обрушился на язычников.

– Да-да, конечно, – успокоил он Конрада. – Просто Роарг является сыном Радомира – вождя и жреца поганого идола.

– Это хорошо… – пробормотал Конрад с сомнением глядя на Манфреда. – А то я уже подумал, что тебя охватили нечестивые мысли. Наша цель – не месть, а спасение, как верно сказал в своей проповеди святой отец.

Конрад благосклонно взглянул на епископа.

– Месть?! – возмутился Манфред, принимая игру. – О какой мести может идти речь? Я – благородный человек, а Роарг – разбойник.

Конрад улыбнулся. «Чуть было все не испортил», – подумал он.

Манфред был другом его юности. Они вместе охотились, бегали за девками, участвовали в турнирах, воевали. Их многое связывало. Но теперь Конрад – император, а Манфред так и остался рыцарем.