Возрождение из пепла. История города Узников

– Нет, это ты подожди, ты еще не услышал самого главного – произнес он, повышая на меня тон.

– Палач скончается через два – три дня, наследников у него нет, дочке шестнадцать, и она еще мала для продолжения фамильного ремесла. Полагаю, что Архиепископ предложит твою кандидатуру, с учетом того, что добровольно едва – ли кто согласится головы рубить, да говно собирать.

– Вот семейка! – вдруг засмеялся Лоренцо. Один создает, другой испытывает!

– Прости, добавил он. Я перенервничал.

В очередной раз я попытался его перебить, но это было просто невозможно.

– Слушай дальше – улыбнулся он, наконец, расслабившись и облокотившись на стул.

– Как ты знаешь, я ночью пеку партию хлеба и булочек. «Видите ли, его сумасшедшее Высочество предпочитает принимать пищу ночью, перед рассветом», наверное, с тех пор как лишился жены, сына и рассудка заодно. Так вот. Я приношу горячий хлеб главному повару, по совместительству моему хорошему знакомому Куику.

– Исчез? – удивленно переспросил я. То есть как это?

– А вот так! Никто и не знает – прошептал Лоренцо, наклонившись мне над ухом.

– В итоге: в городе чума, королеву казнили, король пропал, палач умирает, тесто стоит, а есть хлеб некому – снова засмеялся Лоренцо, пытаясь разрядить обстановку.

– Не думаю, что ты мечтал головы людям рубить, да костры поджигать. К тому же перспектива заболеть чумой и умереть в страшных муках не самая приятная. Поэтому лучше покинь город, как можно быстрее. Об отце не переживай. Он и не из такого дерьма выбирался. Молча уходи, не дожидаясь ночи. С пяти до шести вечера у ворот никого не будет. Стражники обедают у меня в булочной.

– А как же ты и твоя семья, Лоренцо?

– У меня все под контролем. Если начнется эпидемия, я с семьей уеду к своему брату в Баварию, он там состоит в охране местной знати и на хорошем счету.

– Не говори ничего и просто прощай. Если будет все плохо, ты найдешь меня в Баварии. Ищи моего брата Вольдемара.

Лоренцо обнял меня, как родного сына, и дал мне на прощание свою выпечку, сказав, что «это самые вкусные булочки, что я, когда – либо ел у него» Он передал мне серую рубашку и черные штаны, зная, что кроме фартука у меня ничего нет.