Бледное эхо

– Я… мне нужно идти, извини!

Я не жду, пока она что-то ответит, и просто выхожу из комнаты в полном недоумении от происходящего. Сначала меня преследует призрак брата, а теперь кто-то звонит с его номера. Остается только гадать, кто решил так поиздеваться над моей психикой. Мне и без того стало страшно в последнее время из-за всех этих мистических событий. Кажется, я схожу с ума. Ведь как иначе можно объяснить то, что со мной происходит?

Я выхожу на улицу, перевожу взгляд на общежитие за моей спиной и, чертыхнувшись, поражаюсь тому, что в очередной раз мое общение с девушкой провалилось.

Я смотрю на свой телефон и, несмотря на страх, звоню на номер Давида. Сперва идут гудки, но мне никто не отвечает, а когда я перезваниваю ему в четвертый раз, телефон оказывается снова вне зоны доступа.

Хорошенько ругнувшись, я устало потираю виски, пишу Кате извинительное сообщение с просьбой дать мне возможность объяснить все при встрече и вызываю такси, также написав Никите о том, что у меня появились неотложные дела.

Не в силах справиться с любопытством, я звоню своим родителям. Я срочно хочу выяснить то, чем раньше никогда не интересовался. До этого момента я считал, что если мой брат мертв, то нет смысла копаться, кто и в чем виноват.

– У меня есть к тебе несколько вопросов, – начинаю я разговор. – Не посчитай это странным. Просто мне захотелось все-таки узнать, в чем дело…

– Алеша, говори, я тебя слушаю, – тут же отвечает мама, явно радуясь тому, что я ей позвонил.

– Помнишь, ты говорила, что полиция искала вещи брата, которые он потерял в день смерти?

– Да, помню, – реагирует мама уже более напряженным голосом.

– Среди этих вещей ведь нашли телефон Давида?

– Нет, нашли только твою куртку, измазанную в крови. Она валялась недалеко от его тела. Полиция предполагала, что перед смертью он мог с кем-то подраться или что его в самом деле сбил поезд.

– А камеры? – уточняю я. – Камеры в лесу возле рельсов. Они же еще работали тогда? На них следователи что-то нашли?

– Нет, сынок. Оказалось, что камеры уже давно не работали. Виновных так и не нашли, поэтому смерть Давида посчитали просто несчастным случаем.