Холодная любовь Альвы

Однозначно мы шли так же, как и вчера с Амелией, я вел их ровно по нашим тропам, но вот только пейзаж был совсем другим.

Мы все шли и шли, но искорёженных деревьев так и не встретили, лишь красивые зелено-желтые растения.

«Вчера нам это показалось, – убеждал себя я. – Лунный свет и страшные сказки из детства кого угодно приведут в подобное замешательство».

Я прислушивался, что обсуждают лесорубы, которых собрал кузнец. Большинство из них явно волновало вознаграждение, которое они надеялись получить за потраченное время.

«Что же вы за люди такие? – не выходило у меня из головы. – Мы же все живем в одном месте. Словно братья и сестры. О каком вознаграждении может идти речь?»

Я переживал; правда, мне было очень больно. Я боялся, что с ней могло произойти нечто, ведь ночью выли волки неподалеку. Она сильная, хоть я и называл ее размазней, но если на нее напали звери, то у нее не было шанса.

Неизвестность терзала мое сердце с невиданной силой. Конечно, я пытался выбросить дурные мысли, но они никак не хотели уходить.

Мы углублялись далеко в чащу, в которой однозначно вчера не были, и в душе начала селиться непонятная тревога. К тому же мне казалось, что за нами наблюдает кто-то, кому мы явно не нравились. Будто бы на охоте с отцом, когда мы выслеживали зверя из укрытия. Я знал, что чувствует животное, которое ощущает на себе пристальный взгляд своего убийцы. Это страх, перемешанный с ненавистью к охотнику и желанием первому вступить в ту схватку ценою в жизнь. Сейчас все иначе.

Зверями были мы, и за нами кто-то наблюдал. Не знаю, как, но я ощущал это всем своим телом.

Наконец мы приостановились. Наша группа разобщилась на несколько частей, и нужно было объединиться заново.

– Где то место, Алистер? – скрипя зубами, произнес отец Амелии. – Уже полдень, не меньше. Долго ты будешь водить нас за нос?

– Амелия! – грозно закричал он.

От его голоса будто бы разверзлись небеса и начал моросить дождь.

– Амелия! Дочка! Где ты?!

Все отставшие лесорубы догнали нашу группу и остановились.

В этой части леса массив деревьев был плотнее, чем везде. Из-за густой листвы с трудом проглядывалось, что впереди нас. Приходилось прочесывать каждое дерево, за ним могла лежать Амелия без сознания, или, чего я боялся больше всего, она могла быть уже мертва.

Думаю, каждый, кому Амелия была дорога, испытывал подобное. Человек всегда излишне переживает, если не знает, как будет дальше. Мне хотелось ее поскорее найти и обнять.