Жить заново

Уровень агрессии долго не проходил, так как человек обкидывал их грязью, сидя на дереве, а потом ещё и плюнул, нагло улыбаясь. Агрометр монстров просто зашкаливал, заставляя их кидаться на частокол стражи, ведь он мог скрыться только там.

Мы с Виктором лежали друг на друге, стараясь не дышать, ведь вторая попытка могла состояться не скоро, мы и так долго выжидали, когда три особи отделятся от стаи и подойдут к нужному дереву.

Вскоре до нас донеслись визг и шум борьбы, а по тикнувшему у меня счётчику убийств НПС, мы поняли, что семидесятые варги добрались до тридцатых воинов.

Когда счётчик смертей отсчитал двадцать и замер, мы смогли дышать через раз, варги должны были уже уйти. Полежав для верности ещё минут десять, мы аккуратно стали подниматься.

– М?да, – заметил мой друг, когда мы подошли на место бойни, – семидесятый уровень монстров, это тебе не из рогатки по воробьям стрелять.

Я угукнул, зрелище и правда было страшным. Тут и там валялись разорванные на части НПС, а кое?кем варги даже поужинали. Рвотный рефлекс я едва остановил, хотя у НПС в целях гуманности для играющих не было внутренних органов, только кровь. Зато её было столько, что хватило бы на сотню настоящих людей.

– Собираем всё и обшариваем склад, – быстро сориентировал нас Виктор, – какое счастье, что мы в игре.

– Да уж, представляю, как в реальной жизни мы бы пёрли на себе весь этот скарб, да еще кучу провизии при этом и стрел, – согласился я.

Поскольку у игры был ежемесячный рестарт, для очистки гигантских территорий от выбитого, но не собранного игроками лута, то инвентари игроков администрация сделала практически бездонными, дабы каждый мог забрать себе всё, что угодно и в каком угодно количестве. Добро не должно было пропасть.

– Я так думаю, что голодать мы с тобой ближайшие полгода не будем, – заключил он, посмотрев на срок годности военных припасов.

– Видимо, поставка была свежей, – согласился я, – хотя все продукты, сделанные НПС, в отличие от скрафченных игроками, идут с повышенным сроком годности, я читал об этом.

– Идём дальше? – спросил я друга, когда мы собрали всё, что могло представлять собой ценность при продаже.