Деньги не пахнут

Ори появилась через три часа, с огромным синяком под глазом, разбитыми губами, а также сломанным носом, но зато со знакомым упрямым выражением на лице и небольшой сумкой с вещами за плечом.

– Съезди в больницу, – я бросил на стол пару десятитысячных купюр, – потом устроиться можешь в зале на диване.

– Да, господин, – она, не споря, подхватила деньги и, вызвав такси, уехала снова. Когда она вернулась, я не знал, поскольку отправился спать, но утром застал её уже на кухне, готовящей завтрак. Накрашенной, одетой в чистую, отглаженную футболку, правда, в знакомых мне трусиках с розовыми медведями, похожую на себя прежнюю.

– Я не знала ваших предпочтений, господин, – она с лёгкой улыбкой на лице, на котором не было ни следа вчерашних побоев, сказала при виде меня, – поэтому приготовила яйца с беконом. Ещё вы вроде бы пьёте воду без газа.

Молча сев за стол, я смотрел, как она накладывает мне, потом себе, но ставит тарелку на стол только мою.

– Не нужно всё время показывать, кто из нас старший, – я показал ей садиться напротив, понимая, что, видимо, жизнь в клане у неё была не сахар, раз такую красивую девушку родственники настолько выдрессировали.

– Я могу называть вас Реми? – поинтересовалась она.

– Да, и на ты, – ответил я, – верность мне важнее показной услужливости.

Она кивнула, приступая к еде. Я тоже, и мы молча позавтракали.

– Какие у нас планы, Реми?

– Найти туристическое агентство и купить билеты куда-то ближе к Египту, – задумчиво ответил я, – мне нужно кое-что продать, чтобы восстановить свою платёжеспособность.

– Не хотите продавать в Японии, поскольку за этим товаром след, – правильно поняла она.

– В точку, – согласился я, вставая из-за стола.

– Хм, и, Реми, – Ори улыбнулась, – я всегда теперь смогу помочь тебе с этим.

Её тонкий пальчик был направлен прямо к моему паху, показывая на жесточайший стояк, начавшийся ещё тогда, когда я вошёл на кухню и увидел её в белой футболке и коротких трусиках.

– Спасибо, буду знать, – с каменным лицом я последовал в ванную, где принял холодный душ, остудивший не только голову.

Когда я вернулся, нервная и кусающая губы Ори вручила мне послание, написанное на дорогой бумаге. Оказывается, один из её бывших соклановцев доставил его, пока я был в ванной комнате. Прочитав письмо, я поднял на неё взгляд.