Эвви и три луны

Только чего тут репетировать, Господин Президент сам же всегда говорит, что «всё давным-давно уже заучено и обрыдло». Сообразил: дочь. Конечно, стала дочерью совсем недавно, и они дрессируют ее. Господин Президент, оторвавшись от бумаг, посмотрел на него. Как же нехорошо ему под этим взглядом. Боже! Боже, лишь бы только обошлось! Сам он так и не понял, заснул ли он за своим столом или ему показалось, привиделось. Нет, он не мог заснуть. Это противоестественно, исключено. Он столько лет верой и правдой! Он – секретарь мучительно соображает – забылся на одно мгновение только.

(Вот оно спасительное слово!) А Господин Президент не заметил, не мог заметить, не успел просто. Не успел бы за это мгновение вызвать его, отдать какое-либо распоряжение. За мгновение не произошло ничего. Но почему за окном уже вечер? А у него как-то странно болит голова, уплывает куда-то. Кажется, Господин Президент в хорошем настроении. И какие еще нужны доказательства, что ничего не произошло, и не было ничеговообще!

– Добрый вечер, господин секретарь, – сказал Кауфман.

Секретарь пришел в ужас. Кажется, начинается одно из тех глумливых юродств Президента, что чаще всего кончается, нет, лучше не думать, чем оно может закончиться. Но с Господином Президентом давно уже этого не было.

Кауфман остался доволен тем, как продемонстрировал секретарю «новый стиль» Президента. Коннор тут же принялся ругаться у него в чипе. «Ничего, пусть привыкают», – отвечает Коннору Кауфман (конечно же, через чип).

– Ну, что у нас нового, Эрдер? – сразу же понял, что перепутал имя секретаря. Коннор опять ругается в чипе. Ничего он, Гарри возьмет себя в руки. Уже взял.

– Ты, кажется, решил переименовать нашего верного секретаря, дорогой? – усмехнулась Элла.

Кауфман благодарен ей. Хорошо, что именно она работает с ним. (Не сообразил сейчас, что больше, собственно, некому.) У нее отличная реакция.

– Как будет угодно Господину Президенту, – расплылся в улыбке секретарь.

– Так как говоришь, я тебя обычно называю? – Кауфман нашел нужный тон.

Всё, вошел в образ. Дальше будет проще. Это он не только себе, но и Коннору в своей голове.

– Ослом, с вашего позволения, – сладкая улыбка секретаря.

– И что же, вас, … тебя это, Эвви подбирает слово, – не беспокоит?

Коннор неистовствует, ругается в ее голове. Зачем она лезет? Зачем?

– Господин Президент обладает даром исключительно глубоко проникать в суть вещей, предметов и явлений.