Эвви и три луны

И фраки исчезли вдруг. Все сидят в майках с эмблемой НАСА. Теперь никаких улыбок. Улыбки исчезли вместе с фраками так, будто были их аксессуарами, подобно галстукам-бабочкам. И «детская», что они приготовили для нее, видится ей по-другому, нет в ней никакого добра: «Ты у нас на ладони. Мы видим тебя насквозь, до подкорки. Манипулируем тобой, свободно, непринужденно. Привыкай и не трепыхайся».

– Я понимаю, девочка, – начинает Коннор Уайтер, – у тебя вопросы. И представляю примерно, какие. Ты права, во всяком случае, имеешь право.

– Значит, все-таки будут ответы? – Эвви вдруг стало все равно, что с ней сейчас будет.

– Просто ты пока еще не готова, – сказал Коннор.

– А, извините, когда?

– Здесь многое, Эвви, будет зависеть от тебя, – ответил Обнорин.

– Да, конечно. Я так и подумала, – сарказм Эвви.

– А теперь о правилах, – Коннор заговорил сухим, официальным тоном, – мы все здесь обращаемся друг к другу по именам. Никаких «мистер Кауфман» или «миссис Грант», только Гарри и Элла и так далее.

Эвви кивнула.

– Раз в месяц, как ты прекрасно знаешь, – продолжил «командир Коннор», – мы выходим на связь с Землей

Эвви кивнула.

– А сейчас ты сдашь Артему все свои средства связи. В день нашего, – Коннор не удержался от едкого и, видимо, привычного для них, – продуктивного общения с Землей ты их получишь, а потом сдашь опять. Если кроме НАСА и руководства своего колледжа, ты контактируешь еще с кем-то на Земле или в дальнем космосе, просто предупреди их, понятно?

– Вы сказали, что я должна дорасти до ответов.

– Эвви, пойми, я не профессор, что руководит твоим семинаром, и не смогу оценить эту твою риторику, – Коннор начинал раздраженно, желчно, а закончил устало. – Ты даже не представляешь, насколько все здесь будет зависеть от тебя… может, даже слишком.

– Да, наверное, слишком, – переглянулись, кивнули друг другу Обнорин и Гарри Кауфман.

Эвви показалось, что это они уже иронизируют, причем не над ней, а над Коннором.

– Насколько я понимаю, у вас какие-то свои игры, – Эвви кажется, что она нашла верный тон, – но я не претендую на участие.

Ей хотелось, чтоб игры с нею закончились, чтоб ее подвели к сути, к главному, но вдруг поняла, что с ней могут играть и посредством самого этого «главного».

Коннор поднялся:

– Пойдем со мной. Пойдем-пойдем.

Вышли из столовой, прошли гостиной, миновали холл. Вот они перед домом.