Маскарад миров

Не ухватить. Не выдержать.

Ему было уже пора. Вечер Лёня Гурвич должен был провести с семьей.

Глава 4. Вместо развода похороны

Вика, конечно же, не хотела испортить ему жизнь. Просто так получилось. Она из тех, кто твердо знает как должно было быть. Лёня Гурвич не очень то вписывался в эти ее представления о должном (родители ее предупреждали). Но она была тогда совсем еще юной и влюбилась в него как в «будущего гения». Здесь ее и ждало первое разочарование. Разочарования последующие были куда как более прозаического свойства.

Он, в общем-то, сознавал, что дело не в эмиграции даже. У него не получилось бы ни там, ни там. Но в эмиграции не получилось со всеми муками, мытарствами эмигрантского житья-бытья.

Сам факт, что кто-то может не хотеть того, чего хочет она, всякий раз приводил Вику в глубочайшее изумление. Здесь угадывалась, кажется, угроза самому мироустройству. Вика страдала. Это даже не было с ее стороны манипулированием. Она устроена так. И страдания были настоящими.

Объясняться с нею? Достучаться до нее? Значит, только лишь эти страдания усугублять. А Лёня любил ее и потому, при всем понимании сей нехитрой механики, уступал. Не хватало выносливости у него. Вот так он и оказался в Штатах.

Они прожили достаточно мирно, без особых потрясений и драм. Во всем, что не противоречило ее целям по жизни, Вика была, можно сказать, уступчива. Она не пыталась его переделать. И как он понял, простила ему свое разочарование в нем.

Ее легкость умиляла, пока не увидел вдруг, это от общей ее поверхностности и глубокого, само собой разумеющегося равнодушия к нему.

Смысл их брака давно уж сошел на нет. Остались общие заботы, проблемы, обязательства. Повседневность, рутина, механика жизни – это как раз и устраивало Вику. Казалось, ей даже комфортнее, проще так. Она, по ее словам, «земная». То есть вросла корнями во все это сплетение правоты жизни и пошлости этой самой жизни, от которого всегда мутило Гурвича.

Хотя он отдавал себе отчет, что не дорос толком до того, что «выше» жизни, да и до самой жизни…

И деваться некуда. И все его попытки света и воздуха, в конечном счете, оказывались самообманом.

А Вике хорошо дышалось как раз этим отсутствием воздуха. Не в Вике дело. Она лишь так, проводник влияния, чего, собственно? Получается, что самодовольной мертвечины. Обаятельный такой, со множеством добродетелей проводник. Трогательная такая персонификация.