История Наврунга

Этот человек был на краю гибели, но он не был трусом. Попав в плен, он держался с таким достоинством, как если бы был послом на переговорах. В нем не было желания торговаться за свою жизнь, но не было и покорности. Удивительное сочетание нерушимой уверенности в грядущем и готовности принять судьбу с полным достоинством и непреклонным мужеством, – все это вызывало в Амедее невольное уважение к молодому атланту. Не было в нем спеси и гордыни, присущих шаммарам, не было и боязливой угодливости, присущей рабам. Таких Амедей еще не встречал.

Несколько минут спустя, встав рядом с Амедеем, Гьянг обратился к атланту на его языке:

– Ты знаешь меня?

Атлант, продолжая глядеть прямо перед собой, ответил ровно и без эмоций:

– Нет. Но я знаю, что ты – святой и чистый Гьянг. Таким знает тебя этот юноша.

– Ты прочел это в его мыслях?

– Да.

Гьянг весело рассмеялся и, обращаясь к Амедею, посоветовал:

– Друг мой, учись скрывать свои мысли от атлантов. Ты для них как открытая книга. Это полезно, когда имеешь дело с друзьями, но крайне не полезно, когда общаешься с врагами.

Амедей покраснел и уставился на траву под ногами, а Гьянг, не переставая улыбаться, вновь обратился к шаммару:

– А ты – Наврунг, второй пилот корабля, сын своего отца Тимлоа?!

Слова Гьянга звучали скорее утвердительно, чем вопросительно, но присущие ему мягкость и жизнерадостность не вызывали в атланте чувства униженности. Удивительно, но с ним, пленным шаммаром, этот арий разговаривал не как с врагом, а как с другом.

– Ты знаешь.

Гьянг все так же искренно продолжал:

– А что, старик Тимлоа все еще лечит застарелый ревматизм акульим жиром и не хочет обращаться к Ракшасам?

Этот вопрос задел шаммара за живое, его взгляд приобрел осмысленность, он вперил удивленные глаза в лицо Гьянга, пытаясь одним только взглядом выведать, что тот знает о его родне. Отчеканивая каждое слово, он спросил:

– Откуда ты, чужеземец, знаешь это?

Заразительно рассмеявшись, Гьянг продолжил:

– Если бы старый Тимлоа добавлял в свои компрессы щепотку жгучего красного перца, он бы уже давно вылечился.

Удивлению Наврунга не было границ: этот человек не только не убил его, но даже советует, как его отцу излечиться от застарелой болезни… Правильно говорят люди, что если на одну чашу весов положить всю ненависть Ракшасов, а на другую – все сострадание ариев, то чаша ариев окажется гораздо тяжелее.