Превосходство Неодаренного. Том 1

Мол смотрите, здесь учатся первоэтажники – неудачники и лохи.

Нахожу кабинет 117, захожу.

Два десятка глаз смотрят на меня. Кто-то сразу отводит взгляд и принимается заниматься своими делами, кто-то оценивает, кто-то ухмыляется.

Перемещаю зубочистку во рту вправо, также оцениваю окружающих.

Все понятно. Группа только сформировалась, а уже понятно кто и откуда. Беляки – простолюдины в такой же форме, как и я, да чуток элиты с лицами в стиле «как же я вляпался в это дерьмо».

Вся прелесть школы в том, что первый этаж должен пройти каждый – от аристократа до сапожников.

Вот только аристократы обычно делали это за пару недель. А сапожники отучались весь год. И пока я не понял, из-за чего так происходит.

Ко мне подходит девушка: кудрявенькая, рыженькая, курносенькая, на грани стройности, но чуть-чуть пухленькая. Зато попа шикарная. Ниже меня на голову. Одета в красный строгий пиджак. Ясно, значит тоже какая-то шишка.

– Привет, я Лика. Староста группы. Записываю всех. Тебя как зовут? – спрашивает она, борясь с эмоциями.

Все же смотрят. Оценивают.

– Константин.

Лика пробегает глазами по списку.

– Ага, вижу. Константин Киба? Фамилия японская?

Киваю:

– Отец японец. Мать русская.

– Понятно. На уроке запрещено ковыряться в зубах.

Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза.

– Без проблем, – вытаскиваю зубочистку, щелчком отправляю ее в урну.

– Так, всем сесть на свои места.

В класс заходит женщина. Она так обтянулась белой кожей в стиле «Черной Вдовы» (популярную фильмографию я тоже успел мельком изучить), что добрая мужская половина класса раскрывает рты.

Седые волосы до плеч контрастируют с молодым лицом. Дерзкая, но красивая. Весомый штрих – указка в руке, больше похожая на орудие убийства, нежели обучения.

В общем, затыкаются все. Кто-то даже дышать перестает. Я сажусь на свое место, оглядываю столы окружающих. Замечательно – без сумки только я.

– Меня зовут Элеонора. Можете звать меня мисс Элеонора или учитель. Назовете как-то по-другому, и я расстроюсь, – улыбается.

Да так, что все прекрасно понимают, что под «расстроюсь» не имеется в виду женская обида. Скорее мужские слезы тех, кто посмеет ее расстроить.

– Это ваше первое занятие. Ну или не для всех первое.

Несколько человек смотрят на меня.

– Смотреть на меня, когда я говорю, – улыбается Элеонора. – И записывать, когда я говорю. Поднимите руки, кто понял эти две простые истины?

Все поднимают. Ну и я, разумеется.