Превосходство Неодаренного. Том 1

Почему эта школа так охраняется? Боятся, что детки разбегутся? Или на деток набегут?

По пути разглядываю город, с трудом сдерживаю ритм сердца. Этот мир в корне отличается от моего. Дома настолько высокие, что я не вижу их крыш. Разноцветные огни, шум машин, вонючий воздух пробивал чувствительный нюх даже в салоне. В моей голове мелькают слова «машина», «электричество», «светофор», «пробка». Но все это мешается в одну бессмысленную кашу. Слишком много поступающих знаний.

Я морщусь от городской вони. Как они могут здесь жить? Это невыносимо.

А эти звуки? Сирены, шум, скрежет, людской гомон.

Мое внимание привлекает массивное здание хм… в восточном стиле? Оно выглядит очень чужим меж двух невзрачных высоток. Словно должно находится в центре города, но хочет от него спрятаться. Вычурная черепичная крыша, забор огораживает небольшой оазис – вижу кроны неизвестных деревьев.

Присматриваюсь. Замечаю вывеску на воротах и символику перекрещенных мечей. Написано «Азиатское Содружество».

Сами ворота охраняют узкоглазые в мешковатых одеждах и с двумя мечами на поясах – длинным и коротким. Они очень худые. Первый раз вижу, чтобы люди выглядели, как обтянутые кожей скелеты. Не самый надежный выбор охранников. Хм, а ведь таких же ускоглазых я видел в толпе учеников. Только те были потолще.

Даже из машины слышу, как за воротами журчит вода и плеск рыбы в пруду. Хоть уши у меня маленькие, слух остался острым. Это радует, но добавляет вопросов. Как в этом недоразвитом теле прижились мои прошлые чувства? И почему нет остального? Например, чувства эфира или развитой мускулатуры? Острые слух и нюх – это, конечно, хорошо, но, раз уж я попал черт знает куда, то не отказался бы от какого-нибудь более весомого преимущества перед остальными.

Хмыкаю про себя. Вряд ли существует такая удача. Многие бы хотели попасть в неизвестный мир с силой, делающей тебя особенным перед остальными. Однажды я дошел в одиночку до племени Акне-Ляот на Самийских вершинах. Они были очень удивлены моим умениям манипулировать эфиром.

До такой степени, что на следующий день стали поклоняться мне, как какому-то пророку.

До конца пути я смотрю в окно, стараясь запомнить все, что вижу. Это непросто. Глаза устают от ярких красок, уши болят от городской суеты. Да сколько же здесь этих машин? Уже полчаса мы стоим на месте. Зачем надо разъезжать в огромных колесницах, если пешком быстрее? Не понимаю.

Наконец-то мы подъезжаем к дому.