Человек, который начал жизнь заново. Сборник рассказов

– Черт…

– Шрамов у него теперь – мама моя! Ему кожу пересадили. На спине и локте стесал себе все до костей.

В носу колет. Тяжело дышать, словно влажность в палате возросла до сотни процентов.

– Шею тоже сломал, вроде. Уже не помню всего. А, и перелом ног в довесок. Это наш общий бонус, – болезненно хихикает и сразу же стыдливо прикрывает рот рукой, затихает.

В палате убийственная тишина. Звон в ушах нестерпим.

– Что с моей ногой?

Вопрос застает Криса в расплох. Это точно не то, о чем он хотел бы говорить сейчас.

– Ее нельзя было спасти?

– Я не врач, – оправдывается Крис. – Говорят, она была перебита, колено в щепки.

Он хочет сказать что-то еще, но я обрываю его грудным стоном, похожим на вибрацию старого телефона.

– Я рад, что ты выжил. Чтобы не случилось, ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Не могу сдержать улыбку. Крис – самый добрый чудак, которого я знаю.

– Я тут подумал: ты же еще и на гитаре играешь. Подтянуть уровень, и можно…

– Нельзя. Я буду пытаться.

Крис натужно и звучно сглатывает. Хочет сказать, что это невозможно, но не позволяет себе.

– Я бы мог уступить свое место…

– Заткнись, Крис! Не беси меня.

Аппарат над ухом ускоряет пищание. Адская машина.

– Ты не рассказал про себя. Как ты?

Кажется, я стал различать шаги медсестры в коридоре. Несется, недовольная.

– Да… – он показывает рукой на гипс и пожимает плечами. Опять виноватое выражение лица.

Дверь распахивается. Вот она, с алым лицом, сдувает прилипшую челку со лба.

– Так, дорогой мой, прием на сегодня окончен.

Не пойму, к кому из нас она обращается. Крис тянется за костылями. Напоследок трогает меня за руку.

– Ты ни в чем не виноват, слышишь? – я держу его глазами словно руками за грудки. – То, что ты пострадал меньше остальных, – лучшее, что могло случиться. Не вини себя. Обещаешь?

Он ковыляет к выходу. У двери останавливается, оборачивается.

– Я сделаю все, – говорит он одними губами.

* * *

Мне удалось поговорить почти со всеми.

Джейк заявил, что теперь не сможет жить спокойно.

– Я смотрел смерти в глаза, – кричал он.

Мы разговаривали на громкой связи.

– У меня так все болит, – продолжал он, – но это не важно. Совсем не важно. Я жив, и я был так близок к смерти. И ты, Мэтт.

Я не понимал причин его радостного возбуждения.

– Это такой материал! Только подумай! И наши песни! Они обретают совсем иной смысл. Мы не просто придумали красивые рифмы. Мы прошли через все это.