Пандемониум. Мистические повести

Он чувствовал, насколько заметна и ужасна его неловкость.

– За неделю справишься?

– Постараюсь…

– Что значит «постараюсь»? Да или нет?

– Извини. Да.

– Ладно, – Зауер с подозрением глядел на Евгения, словно почуял в нем скрытого врага. – Можешь идти.

Евгений вышел из подъезда, пряча лицо от режущего ветра и снежной крупы. Проехавший по улице мотоциклет чуть не разодрал ему барабанные перепонки.

Евгений шагал в сторону своего дома. Его нисколько не беспокоило, успеет он написать стих или нет.

Проходя мимо какой-то церквушки он, преодолев неохоту, зашел внутрь. Церковный сумрак пах ладаном, но ничего доброго и очищающего в нем не было. Иконы были просто красками с позолотой.

Евгений начал читать молитву, но быстро запутался в словах. «Я болен», – прошептал он, глядя в фальшивые, нарисованные глаза Богородицы. Никогда прежде религия не казалась ему таким обманом, как сейчас. Какой смысл о чем-то молиться, каяться, просить о спасении? Никто не спустится с небес, не протянет руку помощи.

Даже не подаст знака. Потому что никого нет! «Есть только я!» – в этом он уже убедился.

Спустя две недели Евгений побывал в гостях у Ани. Ее квартира была все тем же уютным островком, который февральская буря обошла стороной. Впрочем, кое-что все же переменилось.

– А где горничная? – спросил Евгений, снимая свою старую, теперь уже единственную шинель.

– Мила? – весело улыбнулась Аня. – А все, она теперь «товарищ»! Хочет служить делу, а не людям!

О том, что Мила теперь служит делу, наглядно свидетельствовала гора грязной посуды на кухне.

Зайдя в гостиную, Евгений понял, что ничего от прежней воздушной беспечности здесь уже не осталось.

– Это было ужасно! – рассказывала Леля, театрально закатывая глаза. – Они целый час искали у нас оружие, а меня с родителями заперли в ванной. Эти хамы с белыми повязками, как их…

– Милиционеры, – напомнил Максим.

– Вот именно! Господи, слово-то какое – смех один! Еще бы легионерами назвались!

Вечер протекал натянуто и скучно.

Леля и Аня спели пару песен. Завели граммофон. Потом Илья блестяще спародировал нового министра юстиции, вызвав хохот у Ани и негодование у Марии, которой тот очень нравился.

В какой-то момент Евгений ощутил резкую боль в глазах и поспешил в ванную. Склонившись над раковиной и смачивая веки ледяной водой, он вдруг заметил в зеркале возникшую позади него Альцину. Евгений повернулся, и они очутились лицом к лицу.