Пандемониум. Мистические повести

Внезапно Евгений понял, что его везение – всего лишь издевка со стороны игры, решившей выкрасть у него победу в самый последний миг. Конечно! По-другому и быть не может. Не зря у него до сих пор все шло, как по маслу. Он проиграет, потому что выиграть здесь нельзя, потому что так устроена жизнь, потому что он бессильное ничтожество. Собрав последние силы и вцепившись зубами в ускользающую надежду, Евгений бросился к заветной цели, как умирающий в пустыне к привидевшемуся оазису.

Альцина рычала где-то позади, лишившись обеих ног из-за ничтожной промашки.

Евгений сделал последний шаг. Вот оно! Где же подвох?!

Он трясся всем телом, едва не падая со стула в припадке эйфорического хохота. В ушах грохотали аплодисменты. Кранц чмокнула его в щеку, обдав из ноздрей табачным дымом. По застывшему в жуткой гримасе лицу Альцины растекались багровые пятна, а в поблескивающих глазах зияла неподдельная ненависть.

Он победил. Победил в игре, в которой не побеждал еще никто.

– Как ты это сделал?! Черт возьми, как?! – в восторге кричал Ник, хватаясь за голову.

Все радовались. Никто, кроме Альцины, не испытывал к Евгению зависти. Даже честолюбивый Дятлов сдержанно улыбался и хлопал в ладоши.

Какая-то часть Евгения до сих пор не могла поверить, что победа его, и никакого подвоха нет. Однако скоро это ничтожное сомнение было вытеснено, как только кто-то из присутствующих произнес слово «рай». Теперь его ждет рай! Господи, он-то думал, что испытываемое им счастье – это рай и есть! Что еще за рай? Как он выглядит? Какие знания можно там обрести?

– А теперь, я попрошу всех джентльменов и леди оставить нас с победителем наедине! – сказала веселая кукла.

– Пустяки-с, – махнул рукой Ник. – Наслаждайся!

Он похлопал Евгения по плечу с таким видом, словно оставлял его в гостиничном номере с роскошной проституткой.

А вот Евгению от слов «понадобится помощь» стало как-то не по себе.

Не прошло и минуты, как все участники, перешептываясь и ахая, покинули комнату. Последней медленно вышла Броева, напоследок вновь испепелив Евгения взглядом разъяренной фурии.

«Больная!» – подумал Евгений.

Он чувствовал к ней жалость и одновременно брезгливую неприязнь.