Берлинская жара

 – Виклунд обнажил крепкие, желтые зубы под пшеничными усами в жизнерадостной улыбке. – Азарт – обратная сторона рутины.

– Так вот, дорогой Юнас, – вернулся к прерванному разговору не расположенный к лирическим отступлениям Лэм, – мы, безусловно, приветствуем любые контакты с внутренним Сопротивлением в Германии, но вот уже пять лет мы слышим одно и то же. Говорить о власти можно было в сороковом, в сорок первом, но сегодня с каждым днем эта тема все менее актуальна. Сегодня нам нужны гарантии и поступки. А их не видно.

– Им тоже требуются гарантии, – возразил Виклунд.

– Сепаратный мир с немцами через голову Советской России – что может стать поводом для столь радикального разворота? Они знают ответ на этот вопрос?

– Мне кажется, убийство Гитлера могло бы стать весомым основанием.

– Уже нет, – покачал головой Лэм. – Мы и так способны получить всё – с Гитлером или без.

– Вопрос только в количестве жертв.

– Вот именно… А они предлагают нам расплеваться со Сталиным, который дерется за троих.

– Но вы же понимаете, что пирогом придется делиться. Еще неизвестно, чей кусок окажется жирнее.

– Вот об этом мы можем говорить. Что, кроме дружбы, способны предложить люди Хартмана?

– Например, нейтрализовать оборону в Греции и на Сардинии.

– Да-да, Лёр, Кессельринг, – иронично бросил Лэм, но тут же спохватился и, кашлянув, прибавил: – Это интересно.

Передайте Хартману, что это интересно. Пусть дадут побольше конкретики, особенно по группе армий «Е» Лёра.

Лэму было известно, что высадка войск союзников произойдет в другом месте, вероятнее всего на Сицилии. Он сам приложил немало усилий, чтобы уверить абвер в намерении союзников переориентировать высадку на Грецию, участвуя в разработке операции с циничным названием «Мясной фарш», когда в портфеле выброшенного на испанский берег трупа в форме английского офицера были обнаружены соответствующие «документы».

Они возвращались по великолепной липовой аллее, ведущей от ипподрома к центру города. Галька тихо похрустывала под каблуком. Лэм машинально поигрывал тростью и щурился от яркого солнца. Виклунд хмурился, слушал и думал – что из сказанного Дэннисоном может представлять интерес для шведской службы безопасности?

– Видите ли, Юнас, Черчилль ненавидит Гитлера больше, чем Сталина.