Берлинская жара

Дело в том, что их не трогает Мюллер, которому тоже много чего известно.

– Говорите яснее.

– Не секрет, что Мюллер чуть ли не ежедневно носит доклады фюреру через вашу голову. Он прекрасно понимает, что военная удача может и не вернуться. И буду с вами откровенен, меня тоже терзают такие сомнения. Мюллер ищет покровителя. Он ждет, когда власть рухнет под натиском ренегатов из вермахта, чтобы передушить их, как штурмовиков Рема, и перехватить инициативу.

– Я так понимаю, что этого ждете и вы.

– Мы, рейхсфюрер, – мягко поправил Шелленберг. – Если позволите, мы… Важно, чтобы в случае такого развития говорили с нами, а не с теми, кого обхаживает Мюллер. И еще. Даже эта сволочь Риббентроп, и тот располагает активным дипломатическим аппаратом, не говоря уж об абвере. У нас такого контакта до сих пор нет. Мы, конечно, работаем с источниками и в Стокгольме, и в Берне, но нам пока не верят.

– Что же вы предлагаете?

– Найти надежный канал связи, которому безусловно доверяют западные союзники, чтобы иметь возможность контролировать ситуацию и, по необходимости, управлять ею.

– Иными словами, если отбросить эвфемизмы, вы предлагаете за спиной фюрера открыть канал сепаратных переговоров с врагом? – Повисла напряженная пауза. – Не рано ли? – спросил наконец Гиммлер.

– Думаю, в самый раз. – Голос Шелленберга не дрогнул. – Открыть торг – не означает договориться. Это – процесс.

– А что вы можете им предложить?

– Зависит от того, как будет развиваться ситуация.

– А по сути?

– Мы будем интересны им в качестве тарана против большевизма. Тот, кто окажется у власти в случае… неожиданного исхода, получит ключи от будущего Германии. Я бы хотел, чтобы этим человеком были вы.

– Так какая же резолюция вам нужна? – По холодному, одутловатому лицу Гиммлера нельзя было ничего сказать о его чувствах.

– Мне будет достаточно того, что вы об этом знаете.

Завидев приближающегося рейхсфюрера, его телохранитель вытянулся во фрунт; водитель предусмотрительно открыл дверь бронированного «Мерседеса». Прежде чем сесть на заднее сиденье, Гиммлер сверкнул очками в глаза Шелленбергу и задумчиво произнес:

– Так вот зачем вы вспомнили о перемирии Птицелова с венграми, штандартенфюрер?

И ничего более не прибавив, занырнул в машину.