Берлинская жара

Берия снял пенсне и выразительно посмотрел сперва на Ванина, потом на Меркулова, который готов был провалиться сквозь землю.

– Я открою вам маленькую государственную тайну. Знаете, что это? – Он указал на бумаги, которые изучал перед их приходом. – Это сводки по выпуску танков на уральских заводах. И знаете, чем я занят? Я пытаюсь свести концы с концами, чтобы понять, сколько гусеничной техники можно передать на Кавказ, где мы ведем контрнаступление. Как вы думаете, сколько? – Берия помолчал и сам ответил: – Нисколько.

– Так.

– А если так, то где точные обоснования вашего предложения? – Берия потряс докладной запиской Ванина. – Этого мало.

– Я знаю, товарищ нарком.

– Знаешь, – повторил Берия и принялся что-то небрежно чертить на бумаге. – Есть новости от Квасникова?

– Осваивается пока. Скоро будут.

– А что наша агентура в Германии?

– Они стараются.

– Значит, плохо стараются.

– Товарищ нарком, вам известно, что, в отличие от американцев, немцы разбросали свои лаборатории по всему рейху. Каждая занята только своим участком, и никто, кроме нескольких физиков, не видит целой картины. В этом вся трудность.

– Это, как в сказке, никто не видит слона целиком, – вставил Меркулов.

– Англичане ведь тоже не спят. Их волнуют те же вопросы, но немцы играют с ними, как кошка с мышкой. Полагаю, их отставание в работе над бомбой есть результат этой игры.

– Нужны не сказки про слона, а факты. – Тихий голос Берии звучал ровно, без эмоций. – В такую минуту работают только факты.

– Факты будут, товарищ нарком, – заверил Ванин. – Но мы опаздываем. Союзники не станут делиться с нами своими успехами. Нам нужен собственный Лос-Аламос. К тому же то, к чему идут американцы, возможно, уже получили физики Гейзенберга.

– Пока мы опаздываем, твои ставки будут расти, бригадир, – хмуро заметил Берия и угрожающе стукнул пальцем по столу: – Но гляди.

Повисло напряженное молчание.

– Что же ты, Всеволод, не поставил своей подписи под докладной? – обратился Берия к Меркулову. – Здесь есть подпись Ванина. А где твоя?

– Да я хоть сейчас… – встрепенулся Меркулов.

– Э-э, не надо. Теперь не надо.

Все опять замолчали.