Берлинская жара

Когда Гюнтер принес рецепт, бутылка коньяка на столе опустела наполовину. Лицо Берглунда вспотело и приобрело свекольный оттенок.

– Мне сказали, что это прямо-таки чудодейственное средство при подагре, – заверил Хартман, подавая рецепт Берглунду. – У нас его не купить, но в Швеции, говорят, есть.

– Спасибо, Франс. Специально поеду на Готланд, чтобы отдать отцу.

– Чем он там занимается?

– Ловит рыбу, читает… не знаю. – Берглунд насупился, между бровей прорезалась скорбная складка. Он тяжело вздохнул, допил коньяк и обратил на Хартмана беспомощный взгляд: – Понимаете, Франс, он не хочет меня видеть.

Потому и уехал в такую дыру. Считает меня нацистом.

Я ему говорил: это же бизнес. А он и слушать не хочет. Ты помогаешь Гитлеру, строишь для него танки – ну, что на это скажешь?

– Ничего, Свен. Старики не живут будущим.

– Будущим?

– Конечно. Национал-социализм обращен в будущее. Так говорит фюрер.

Берглунд удивленно посмотрел на Хартмана.

– Возможно. – Он помолчал, потом с грустью произнес: – Война кончится… И что я буду делать?

Хартман взглянул на часы:

– О-о, Свен, мне пора.

Через семь минут у меня деловая встреча.

Хартман не обманывал. На соседней улице в небольшом ресторанчике «Бархатный кролик» у него действительно была назначена встреча с оберст-лейтенантом Людвигом Хайко, служащим в абвере. В «Бархатном кролике» они встречались потому, что там почти всегда было людно и шумно, так что затруднительно было прислушаться к тому, о чем говорят за соседним столом, а Хайко любил поговорить о том, во что свято верил.

Верил же он в то, что власть в рейхе может быть обновлена через военный переворот и убийство фюрера.

Потсдам,

17 мая

К невзрачному двухэтажному особняку на Хеббельштрассе Шелленберг приехал на скромном сером «Опель Кадетт», популярном среди чиновников средней руки и зажиточных лавочников. Свой роскошный «Хорьх-853А» с черными крыльями, кожаным верхом и дверцами цвета слоновой кости он оставил в гараже, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Приказав водителю ждать на противоположной стороне улицы, шеф германской разведки легкой походкой влетел внутрь здания. По линии коридора выстроилась прислуга.

– Гертруда, Отто, Матиас, – махнул рукой Шелленберг. – Наверху уже собрались?

– Так точно, господин Кёрбель. Ждут вас.

– У меня еще две с половиной минуты, – сказал Шелленберг, передавая шляпу гувернантке.

Он задержался перед зеркалом, внимательно оглядел себя с ног до головы.