Лестница в небо

– Ну, товарищи полковники – с широкой улыбкой, громогласно произнес Пермяков, запуская девчонок в квартиру. – Можете располагаться, квартира, на несколько дней, в вашем распоряжении. Если нужно будет что-то, для уюта, или по хозяйству – только позвоните, все привезем! А я и не знал, что федералы, такими красивыми могут быть! – полковник захохотал, явно очарованный остротой собственного юмора. Девчонки улыбнулись.

– Товарищ полковник – сказала Натка. – Введите, пожалуйста, в курс дела.

– Ну, таким красавицам, как не ввести! – Пермяков опять заржал.

– Товарищ полковник – жестко сказала Натка. – Я, между прочим, к вашему сведению, командир оперативно-тактической группы, а не сутенерша, а это – Натка указала на девчонок. – сотрудники федеральной службы безопасности, а не утолительницы печалей на коммерческой основе! И мы, кстати, приехали сюда из Екатеринбурга, не для того, чтобы выслушивать ваши, мягко говоря, несостоятельные шутки, а заниматься делом!

– Полковник! – сказала Машка.

– Полковник Пермяков – строго сказала Инга. – Насколько я знаю, мы не поступаем в ваше распоряжение. Поэтому, мы не подчиняемся вам и вашим приказам, и пожеланиям. У нас есть свой командир, приказы которого, для нас в приоритете! Начинайте потихоньку, привыкать, к такой структуре момента! Договорились?

Пермяков стушевался.

– Да, конечно, товарищи полковники – как-то очень тихо, сказал он. Я приношу извинения, девушки! У меня и в мыслях не было, с федералами ссориться!

– Вот и прекрасно! – сказала Натка. – Давайте, полковник, начнем работать, ладно? Объясняйте, что нам делать, и какие вы хотите получить результаты, когда мы закончим.

– Кстати, полковник, За! кончим, а не кончим! – сказала Лика со сладенькой ухмылочкой. – Мне кажется, ты именно на эту тему хотел пошутить? Или мне показалось?

– Наверное, показалось – промямлил Пермяков – Впредь буду сдержаннее в юморе.

– В чем? – удивленно спросила Вита. – Ты это юмором называешь?! Брось! Если кто-то, когда-то, сказал тебе, что у тебя хорошее чувство юмора, то знай, что тебя жестоко обманули! Юмор – он другой! Он смешной.

Пермяков, похоже, был уже не рад, что вступил на эту скользкую дорожку доморощенных пошутеек.