Бронзовый ангел над океаном

Анна чмокнула Натку в щеку и уже совсем весело сказала:

– Беги, там тебе в столовой девчонки сюрприз приготовили!

Натка поднялась в спальню, быстро умылась, переоделась, бережно положила письмо в стопочку таких же в своей тумбочке, туда же, любуясь, аккуратно сложила кобуры.

Медленно подошла к забинтованной, лежащей на спине и, молча, округлившимися от ужаса глазами, наблюдавшей за ней, Зинке. Медленно подняла ее голову от подушки и, что было сил, врезала ей в ухо кулаком.

– Вот теперь, сука, мы в расчете.

Потом поправила чулки, одернула юбку, перед зеркалом причесала волосы, подкрасила ресницы, губы и, не глядя на скулящую и сжавшуюся Зенитку, пошла в столовую…

… Натка толкнула дверь и от неожиданности зажмурилась – все столовая была украшена разноцветными воздушными шариками, посередине стоял стол с огромным пухлым тортом с горящими свечками, на стене висел большой плакат с нарисованным премилым кузнечиком и надписью «С днем рождения, Кузнечик!» – явно Светкина работа.

Вокруг стола сидели Лика, Светка и Машка, нарядные, с прическами, и радостно махали Натке руками.

Натка почему-то засмущалась, не решаясь войти.

–Ну, именинница, иди уже скорей! Сил нет на эту красоту смотреть больше! – крикнула Лика, плотоядно облизнувшись на торт.

Натка прошла к столу и села на стул, улыбаясь.

–Ну, девки… – выдохнула она. – Ну, вы даете…

Светка из-под стола вытащила бутылку красного вина и прижалась к ней щекой:

– Ооой, девули моиии! – пропела она.

Машка выудила гитару, подмигнула Натке:

– Все нормально, Мурашки! – улыбнулась она. – С дежурным договорились, так что можем хоть всю ночь гулять! – и она опять закривлялась, подняла указательный палец к потолку и слегка картавя, пробубнила. – Только девушки, завт`га, чтоб как штык на за`гядке и никакой абстиненции!

– А что, Медичка дежурит? – спросила Натка, прыснув.

– Она, родненькая, она, – пропела Светка, откупоривая бутылку.

Лика тем временем отрезала от торта ломти, стараясь не задеть свечи, раскладывала их на блюдца.

– Этому дала… этому дала… – приговаривала она, от усердия хмуря брови.