Чужая воля

Но на открытом, залитом солнцем пространстве их татушки затерялись, померкли и особого внимания окружающих не привлекли. Сами рисунки были небольшими, да и на пляже было полно парней и девчонок, украшенных более яркими и крупными наколками. Володя даже почувствовал некоторое разочарование. Однако Ленка, расположившаяся рядышком на своем пледе, паука разглядела и оценила. Ленка, отличница и веселушка, была, что называется, «на любителя»: высокая и сухощавая, с практически отсутствующей грудью, она обладала неожиданно широкими и крепкими бедрами и такими же крепкими и округлыми ягодицами, что в сочетании с тонкой, «осиной» талией придавало ей какой-то нереальный, мультяшный облик.

Длинный, острый и прямой нос, насмешливые серые глаза, две смешные косички – Володя явно был тем самым любителем и, как ему иногда казалось, не без взаимности.

– О, какой злобный паучище! – она ткнула пальцем в рисунок и тут же с наигранным ужасом отдернула руку.

– Ну, сейчас он совсем не злой, скорее-напуганный – он же света не любит.

Вот вечером, при свете луны, или ночника – вот тогда он реально впечатлит.

– Ага, а при свечах и в спальне вообще шокирует? – она весело рассмеялась, но в ее смехе, помимо сарказма, ему почудилось еще кое-что. Проскользнуло нечто такое, отчего настроение у него заметно улучшилось. Настолько, что ему пришлось незамедлительно перевернуться на живот, и продолжать беседу из менее удобного положения.

– И где такую красоту накалывают? Вон, и у Артемки тоже классная.

Вы их в одном салоне, что ли делали? Я бы тоже от маленькой бабочки или пчелки не отказалась….

– Ну, это мы случайно попали, там у знакомых ребят один мастер заезжий был, сейчас уже уехал, – промямлил Володя, придерживаясь выбранной легенды.

– Ну и ладно, – легко оступилась Ленка, – шкурка целее будет.

Через неделю, надевая утром носки, Володя заметил какую-то крошку, прилипшую к ноге прямо у края татуировки. Он хотел было смахнуть ее, но безуспешно. Приглядевшись, он увидел, что это не крошка, а кусочек того самого пятна обожженной кожи, что так умело было замаскировано паучьим туловищем.

Оно что, выросло? Абсурд какой-то. Впрочем, некогда тут размышлять, пора бежать на занятия, и так уже опаздывает.

Вечером он тщательно осмотрел ногу – все было как утром, прямо из мохнатой паучьей жопки торчало, словно хвостик или какашка, небольшое светлое пятнышко.

На следующее утро пятнышко еще немного выросло.