Жилой комплекс «Курицын»

Раз уж от него теперь не отделаться, так пусть хотя бы помогает, логично?

– Здравствуйте, Автоном Викторинович! Я звоню по поводу воды…

– А! Шурик. Ну подъезжай, покалякаем.

– А по телефону не решить?

– Ты подъезжай.

Поборов страшное желание выругаться в трубку, Саша приехал в знакомое литературное кафе. Ямов опять жрал.

– Шашкажывай.

– Пробурить скважину будет стоить двести тысяч рублей, – сказал Саша, стараясь не смотреть в чавкающий рот Ямова.

– А зачем ты мне это рассказываешь? – удивился Ямов.

– Шеф сказал, чтоб мы вместе занимались вопросом воды.

– А-а-а! Понятно. Ну-ка повтори тогда.

Саша повторил. Ямов чуть не выронил недожеванный ком еды в тарелку.

– Пф-ф! Я это могу в два раза дешевле сделать завтра же!

– Делайте, – ответил Саша, – только побыстрее. Время уходит.

– Я знаю, молодой человек! – сказал Ямов, назидательно помахав вилкой. И неделю Саша его не видел и не слышал.

– Да подожди ты! Сам заранее ничего сообщить не можешь, а потом требуешь, вынь да положь, – сказал Ямов через неделю.

И ещё через одну:

– Я организовал тебе встречу. Это очень деловой человек. Семён. Скажешь ему, что ты от меня.

Деловой человек ответил Саше по телефону:

– Дык подъезжай к Гостиным дворам, я там большой заказ выполняю. И поговорим.

Упоминание Гостиных дворов настораживало. Ещё бы. Ведь выросло уже поколение горожан, не видавшее этой городской достопримечательности целиком. Всё потому, что вот уже четверть века хотя бы одна половина здания обязательно была закрыта строительными лесами.

Реставрация! Три века древней крепости не было сносу, но в последние двадцать пять лет здание стало стремительно ветшать.

Такие уж времена, говорили люди, наверное дело в экологии. Да и нет уж старых мастеров, кто умел строить так, чтобы стояло триста лет, остались одни халтурщики. Этот вывод тоже был сделан коллективным разумом. Теперь понятно, почему Саша занервничал?

Раз в год леса обязательно снимали, но лишь для того, чтобы переставить их на вторую половину здания.

Так они и менялись: один год одна сторона, другой – другая. Как в том анекдоте: «Папа, я вылечил Моисею Соломоновичу зуб, который ты не мог сделать пятнадцать лет!» – «Ах, Изя, ты идиёт! На что же мы будем теперь жить?!».

Поглядеть на Гостиные дворы целиком теперь можно было разве что на музейных фотографиях.

– Сей год левая, – сказал себе Саша, выйдя из машины. Набрал Семёна. Семён сказал, что уже выходит.