Альфонс Алёша

И он не стал себя останавливать. Через минуту он узнал, что за слёзы платят больше.

Ромашкин возвращался домой, думая о том, что же с ним сегодня произошло. Он с удовольствием подсчитывал в уме выручку и немного размышлял об этической стороне своего успешного начинания. Вспоминались цитаты женщин великих и не очень: «Никто не просил вас рожать», «Ещё заплачьте тут», «Хотите сесть нам на шею и прокатиться?» и, конечно, «Катерина, зачем ты полюбила идиота?»

Он вошёл в квартиру с пышным букетом в руках и с загадочной уверенностью в глазах.

Всё ещё пританцовывая, закрыл дверь, включил свет и вздрогнул. В коридоре стояла Евдоксия Ардалионовна, мрачная, как Аид.

– Как поживает наш мамкин олигарх? – спросила она.

Даже такое откровенное хамство не могло испортить Лёшиного настроения.

– А как поживает наша комнатная прима? – И Ромашкин галантно протянул цветы.

– Оставьте, – ответила пратёща сурово. – Я знаю, этот букет не для меня. Да я и не приняла бы цветов от мужчины, который к годам Христа сумел лишь зачать тройню.

Пратёщины уколы порядком надоели Лёше, а кураж от успехов ещё не прошёл, так почему бы слегка любя не подействовать старушке на нервы?

– Однако от меня не укрылось, что вы покраснели! – объявил Лёша с гусарским задором. – У вас такой приятный румянец – как у гимназисточки!

Ярость Евдоксии Ардалионовны сдерживали только глубокая ночь и спящий дом.

– Когда ты от меня съедешь? – просипела она.

И вдруг Лёшин голос задрожал.

– Вам бы только за горло взять, бабушка.

«Сумел лишь зачать», «Неудачник», «Вынь да положь». Я люблю свою семью, вы не знаете, на что я готов ради моих девочек! Я… Я только что убил человека, чтобы прокормить… – И тут его задушили рыдания. Он принялся вытаскивать из карманов комья денег и швырять ими в пратёщу.

– Несчастный, что ты натворил?! – в ужасе воскликнула хозяйка.

Лёша грохнулся на колени и сквозь слёзы и слюни заикал:

– Простите меня, бабушка Евдоксия Ардалионовна! Я хотел сделать вашу внучку счастливой, а сделал навеки несчастной!

Собранности пратёщи можно было позавидовать.

Она живо принялась предлагать варианты:

– Тебе же надо бежать! Прячься! Можешь на меня положиться. Я десять лет скрывала роман с Брежневым, и тебя не выдам! – Казалось, она вот-вот покажет тайный подземный ход в Польшу, но этого не потребовалось. Лёша вдруг поднялся, улыбнулся и спросил, как официант в ресторане:

– Вам понравилось?

Ужас пратёщи снова сменился яростью, но ненадолго.