Маргарита и Маргарин

– Как?! За что? – отказывалась верить внезапной беде Маргарита.

Друг объяснил, что Сергея приняли за другого:

– Понимаешь, куртка у него была кожаная. Как у того парня. Который машину угнал.

Всю ночь она плакала в подушку, а на другой день на год вперёд разругалась с родителями, которые сказали, что Сергея надо бросать. А она верила, что он не виноват!

Вскоре его друзья помогли ей добиться свидания.

Атмосфера тюрьмы поразила её в самую душу. Ей казалось, что она и Сергей, словно птицы, влетели в ужасную пещеру, из которой нет выхода, только замки и решётки.

«Не плачь, любимая, – прошептал он ей, – жди меня».

И она ждала, а кошмар всё не кончался. Отзвенел грозами июнь, миновало лето, и зябким октябрьским днём в судебном зале прозвучал приговор: лишение свободы на четыре года.

Сергей строго-настрого запретил ей присутствовать на суде, и страшную весть она узнала дома, от ещё одного из Серёжиных друзей.

Колония находилась в пятистах километрах.

В первом же письме Сергей попросил её всё серьёзно обдумать и решить, рискнёт ли она связать с ним свою судьбу.

«Да, любимый!» – полетело ответное, со следами радостных слёз письмо Маргариты.

В следующем письме Сергей объяснил ей, как можно оформить брак за колючей проволокой, а вскоре друзья, ехавшие к нему на короткое свидание, захватили её с собой.

Влажными глазами смотрела она сквозь два стекла на своего суженого, в чёрной робе, с табличкой «Магорин С.

 В., 5 отряд» на груди, и сердце её замирало от боли и нежности.

«Я люблю тебя», – твердил он в телефонную трубку, и она отвечала ему теми же словами.

Серёжины друзья довезли её до местного загса, оттуда обратно в колонию и снова в загс, с заполненным ими обоими бланком заявления.

День свадьбы назначили через месяц.

«Наконец-то мы сможем увидеться не через это проклятое стекло! – вспоминала она его слова. – Представляешь, целых трое суток мы будем вместе!»

«Пусть! – шептала она затянутому облаками небу.

 – Пусть он даже виноват, даже если он угнал ту проклятую машину! Ведь всё равно, он мой, мой! Эх, Серёжка, Серёжка, – смотрела она на его фотографию. – Пройдут эти четыре года – нет, уже три с половиной! – и заживём мы с тобой хорошо-хорошо!»

И с улыбкой на устах, она засыпала.

Комнаты длительных свиданий не были похожи на дворец бракосочетания, а начальница спецчасти – на благолепного батюшку.