Дикополье. Слово Шубина

Нет, я люблю людей, уж что-что, но гуманизм в себе воспитал, но, наверное, долг каждого человека – хотя бы иногда беситься из-за всего.

Миша своим прикидом, лицом, вот этой способностью быть старым и молодым одновременно, а главное – дурацкими вопросами не вписывался в столичный ландшафт, пусть и стояли мы где-то на отшибе.

– Миша, я не…

Мимо прошла молодая пара: брюнетка с длинной, по пояс, косой, и парень в кожаной куртке, джинсах и дорогущих туфлях-оксфордах. Они молча всучили Мише сторублёвую купюру и пошли дальше.

– Это ещё зачем? – спросил я. – Ты же не просил вроде?

– Не просил, – сказал Миша. – Не знаю. Жалеют меня местные. И всё тут.

– Раньше к тебе иначе относились.

– Так то раньше!

– А что изменилось?

– Тебе ли не знать. Саша, а ты-то с Горнячком давно беседы водил?

Тут я и взорвался.

– Слушай, Михаил, давай честно: я был мелким и к этому возвращаться не намерен. Если хочешь знать ответ: давно. Сто лет. С тех пор как уехал. А если совсем честно: никогда. Потому что нет никакого Горнячка.

Мне почти сразу же стало неловко за свои слова, но что сказано, то сказано. Хоть Мишу и не смутил мой тон, но всё-таки развивать диалог он не стал. Только протянул мне руку, как тогда, в первый раз, и такую же всю в мозолях, и сказал:

– Не забывай, Саша. Никогда нельзя забывать, откуда ты.

– Рад был видеть, Миша. Будь здоров.

Я ехал в метро и вспоминал те годы. Алину, наши с ней ночные переписки о всякой ерунде и иногда – о фильмах.

Я открыл телегу и принялся листать новостные каналы, погружая себя в пучину стресса. Но буквы в голову не лезли. Воспоминания оказались сильны и даже материальны. Тем более что я вот-вот должен был увидеть (или выдумать?) Горнячка.

* * *

Когда после случая с гопниками я вернулся во двор, меня словно окружили стены княжеского форта, ров и стрельцы в бойницах – настолько безопасным показалось это место.

Я поздоровался со стариками, сидящими за железным столом у подъезда. Мне, как и всегда, кивнул только один из них – бывший шахтёр по имени дедушка Валя. Однажды я в задумчивости прошёл мимо и он устроил мне нагоняй, что, дескать, не уважаю старших, так вот с тех пор я здороваюсь.