Корсары Тарновского

Он так вам идёт!

– Спасибо! – Маша покраснела бы до кончиков ногтей от смущения, если бы могла. – Глеб Алексеевич у себя в «салоне». Вы же к нему? Я вас провожу.

– Здравствуйте, – Тарновский указал вошедшему на свободную табуретку. – Чем обязан?

Кульбака сел и устроил на коленках портфель.

– Добрый день, Глеб Алексеевич! Давайте пропустим формальности. Вы получили мою радиограмму?

Тарновский действительно получил бланк во время стоянки в Иокогаме. Его доставил курьер, истощённый и загорелый дочерна старик в поношенном кимоно и плетёных из соломы сандалиях-варадзи на босу ногу.

– Я получил радиограмму и вынужден вам отказать, – ответил капитан. – Вы предлагаете мне заняться невозможным: искать скульптуры в глубине мёртвого континента, в тысячах миль от ближайшего побережья, посреди самого большого в Европе мегаполиса, который к тому же разрушен до основания. Проще найти сказочное Лукоморье.

– Поэтому я и решил обратиться к вам. Мне необходим ваш опыт.

– За трудные, но не безнадёжные, – поправил Кульбаку капитан. – Даже если я соглашусь участвовать в вашей авантюре, как мне попасть в Москву? Морского порта там нет, а мой корабль, – Тарновский указал в окно на стоящий у берега «Громобой», – не умеет летать по воздуху.

– Именно, по воздуху! – Кульбака вскочил с табуретки. – Я отправлю вашу команду самолётом!

– Сядьте. Не существует самолёта, способного пересечь континент и вернуться.

– Можно устроить аэродромы подскока и завезти на них топливо на весь маршрут.

Тарновского это не убедило.

– Скульптуры наверняка сгорели во время бомбёжки, – возражал он. – Или сгнили от сырости. Или…

– В галерее Адама Войнича есть надёжное хранилище, способное защитить от взлома, пожара, наводнения. Полагаю, что близкий ядерный взрыв оно выдержало. Экспонаты поместили в хранилище за сутки до бомбёжки, Войнич писал об этом в своих мемуарах.

– Однако вы даже примерно не представляете, где проходила выставка, – заметил Тарновский. – Всё, что у вас есть – воспоминания галериста, который путается в именах и датах. Я, знаете ли, читал мемуары Войнича. Интересная книжка, мне понравилась. Но в мемуарах масса нестыковок. Сперва Войнич распаковывает экспонаты в Замоскворечье, потом открывает выставку на Арбате, а посетителей встречает в Георгиевском переулке.