Волшебник

Но даже этих заработков едва хватало на то, чтобы более-менее достойно существовать.

Женя была учительницей, но хотела оставить эту профессию и освоить торговлю на рынке, которая ей казалось куда более перспективной. Она даже присмотрела себе «рабочее место», но пока дальше разговоров дело не заходило. Зато ее мечты и амбиции, как и у многих местных девушек, простирались далеко за пределы Калинова. Ведь Женя знала, что кто-кто, а уж она точно рождена для другой жизни, больших высот и ярких красок. К этому располагало все – например, ее желания и завышенные требования ко всему вокруг.

Да и учительницей-то она стала не по призванию, а потому, что никуда, кроме педагогического, не смогла поступить, а во времена ее учебы там часто бывали недоборы, и двери многих факультетов были полуоткрыты. «Какая я училка, это же смешно, – часто говорила Женя после проверки очередной пачки тетрадей. – Другие вон в моем возрасте по Турциям ездят, а я кроме Селигера нигде не была». Как это обычно и бывает, такое отношение ко всему приводило к постоянному недовольству собой, окружающими и всей своей жизнью.

Главной ее мечтой, традиционной для Калинова и ставшей особенно модной в то время, был переезд отсюда подальше, в крупный город. Женя целилась сразу на Москву – зачем ей мелочиться, ведь она была не такая, как все. Это хорошо, тогда еще журналы не печатали статьи о том, что богатые и успешные люди просто обязаны перебраться жить за границу на берег моря. Иначе бы бедная Женя просто сошла с ума от переживаний.

Макар под ее влиянием тоже периодически начинал задумываться о переезде. Но, как говорила Женя, ехать в Москву, чтобы там снова стать водителем автобуса, было «шило на мыло». Это могло быть лишь на время. Поэтому Макар и хотел поступить учиться. Ну как хотел, собирался. Надо ведь было привезти в столицу хорошего специалиста в лице себя. А так как в глубине души ему все-таки больше нравилось в Калинове, он не торопил процесс получения знаний. Женя же понимала, что он просто еще не дозрел, и она точно вот-вот его окончательно допилит.

Мешало Макару на малой родине лишь отношение Жени к жизни. И со временем он стал ассоциировать ее агрессивную меланхолию с Калиновым. Это было опорной точкой в его сознании, с помощью которой родная земля и простая жизнь сдвигались в сторону ради призрачных золотых гор, правда, никем, кроме своих собственных иллюзий, не обещанных.

И это при том, что им, как казалось со стороны, уж точно было грех жаловаться.