Крест, орел и полумесяц. Обманчивый рай

– Ты слишком плохо знаешь нашего повелителя, – погрозил мне пальцем Махмуд. – Да он суров, но не жесток. Кроме того, я сообщил ему, что ты спас мне жизнь…

– Но ведь это чистая ложь! – возмутился я.

– Ничего, впереди у нас еще много времени, и такая возможность тебе, несомненно, представится. – Махмуд устал стоять и с превеликим отвращением опустился на небольшой покосившийся табурет. – Видишь ли, дворец султана – место не столь безопасное и иногда в нем бесследно пропадают люди… Ты станешь моими глазами и ушами в самом сердце империи.

– Мне просто везло.

– Удача нам тоже понадобится. Но главное, что мне от тебя нужно – твоя верность и кристальная честность. Если ты готов принять эти мои скромные условия, тогда завтра же я похлопочу перед повелителем о твоем освобождении их этого отвратительного места.

Махмуд желал мне добра, это было ясно, но я заметил, что его речь была призвана скорее приободрить меня, чем рассказать всю правду о том, что меня на самом деле ожидает.

– Я должен подумать.

– Думай, у тебя впереди еще целая ночь. – Махмуд обвел глазами темницу и добавил. – Целая ночь с крысами, муравьями и долгоносиками. Впрочем, тебе с твоим-то упрямством это пойдет лишь на пользу.

– Могу я попросить тебя об одной услуге? – сказал я, пропуская усмешки приятеля мимо ушей.

– Конечно, если это в моих силах.

– Я вел дневниковые записи. Перед битвой дневник находился в моей седельной сумке, но когда я очнулся, его уже не было. Ты не мог бы…

– Не беспокойся, твои вещи уже у меня. – Махмуд порылся в складках своего просторного плаща и извлек оттуда небольшую книжицу с пожелтевшими от времени страницами. – Это то, что ты ищешь?

– Да это он, – сказал я, трепетно принимая из рук магометанина свой старый дневник.

– Ты уже знаешь как. – Махмуд взял лампу и направился к двери. – Прими мое предложение и завтра ты обретешь положение, богатство и шанс начать все с чистого листа.

Железная дверь распахнулась и яркий свет вновь больно ударил в глаза.

Я вновь остался один, но теперь, по крайней мере, я мог продолжать свои записи…

* * *

Я честно изложил все, что знаю и чему был сам свидетелем.