Крест, орел и полумесяц. Обманчивый рай

И разве сам Рангави не желал ее? Разве сможет кто-нибудь осудить его за то, что он решил оставить свое беспокойное ремесло и вернуться к мирной жизни? Кто скажет, что он поступил неверно? Да и как можно понять теперь, что верно, а что нет? Наконец-то он встретил девушку, в которую без памяти влюбился и с которой желал прожить отмеренные ему годы. Так почему он снова должен уходить?

На секунду Рангави замешкался, едва не поддавшись соблазну, но затем это наваждение схлынуло, оставив лишь неприятный осадок на душе.

– Сейчас я должен идти, – вопреки желанию промолвил он. – Эта война рано или поздно закончится и тогда, я обещаю, у нас все будет по-другому.

Анна недоверчиво взглянула на него. Она хотела верить ему, но за последнее время он дарил ей столько несбыточных надежд.

– Что ж, я знаю, как это важно для тебя, – сдалась, наконец, она. – Иди туда, куда зовет тебя долг. Но чтобы ты иногда помнил обо мне…

Из кожаной сумочки, которая висела у нее на поясе, она извлекла небольшой платок из нежного шелка.

– Это eutychia, звезда удачи. Всюду носи ее с собой, она будет освещать твой путь и хранить от зла.

Рангави принял платок и приложил его к губам. Затем взял Анну за руки:

– На моем небосклоне есть лишь одна звезда – это ты и ничто в этой жизни не сможет затмить ее свет.

Их губы встретились в нежном поцелуе, а затем они расстались. Уходя, Рангави чувствовал щемящую пустоту в своей душе, ему казалось, что он больше никогда ее не увидит.

* * *

Примерно в дне пути от Фив Рангави получил дурные вести. К туркам подошли свежие подкрепления, и они решились на новый штурм. Встречные беженцы рассказывали, что сражение за город не прекращается ни на минуту, однако фиванцы не сдаются и все еще надеются на помощь.

К этому времени небольшой отряд Рангваи сильно поредел.

Василий был ранен стрелой в бедро и, потеряв много крови, едва держался в седле.

Несмотря на привычное ворчание друга, Рангави запретил тому продолжать путь. Однако пришлось приложить немало усилий, чтобы стащить старого вояку с коня. Василий чертыхался, махал кулаками и призывал всю преисподнюю в свидетели, что самолично надерет зад каждому, кто к нему прикоснется.