Дериват

 – Сколько требуется еще сбросить груза с учетом выпускаемой шестой капсулы, Аполло?

– Не меньше девяносто килограмм для гармонизации положения судна в оси тангажа, – как будто намеренно, еще более пугающей хладнокровностью заключил омнифрейм по громкой связи. – Либо сейчас, либо никогда.

– Я знаю, как. Постой, – Бэа оторвалась от Спри и уже почти вышла из шлюзового отсека, как вдруг услышала за спиной опустившийся люк шестого челнока. Девушка закричала: – Нет, стой! Ты же погибнешь! Маска, возьми маску!

Ханаомэ Кид повело в сторону и почти подкинуло вверх, но та сноровисто ухватилась за брусья, вмонтированные на крышке люка, что отделял корабль от его пилотируемых капсул.

– Что ты делаешь? Не смей! – Будь у нее силы, чиновница бы вскрыла люк, как консервную банку, но она – всего лишь представитель человеческого рода, жалкий своей немощностью перед несгибаемостью металла. – Я сброшу оборудование из грузового отсека.

– Пять секунд, – Ханаомэ Кид слышала обратный отсчет, который выщелкивал бесстыжий омнифрейм с безэмоциональной пустотой холостого выстрела. Девушка никогда еще не ощущала себя настолько беспомощной – ей хотелось взвыть от остервенения над собственной убогостью, так как она, позволившая безликому страху сломить ее, вот-вот потеряет что-то на редкость светлое в ее жизни.

– Не успеем. Прости меня, пожалуйста. Ничто не должно вставать на пути твоей миссии. Все будет хорошо.

– Хотя бы маск… – Бэа не успела выговорить обозначение средства, которое могло бы продлить жизнь ставшему ей вмиг дорогим отщепенцу.

Перед ней предстала сплошная пустота: та, плавно уходя вниз по рельсовым путям, открывала вид на еще более глубокое равнодушие моря. Карусель аварийных огней – оттенки красного попеременно мчались по лицу Бэи – прекратила осевое вращение, ее пунцово-малиновое беснование заменило искусственное дневное освещение.

«Новые Фронтиры», слегка пошатываясь от бьющегося в лоб вихря, вновь приняло устойчивое положение в системе координат полета.

Единственное, что оставалось безжизненным, был хвост судна, где зависшая в прострации девушка пыталась уговорить себя смириться с непозволительной утратой мужчины, триумф мирового открытия с которым в концентрационной зоне она надеялась разделить.