Сбитый лётчик

Досады Миномото не было предела, он выхватил меч и снёс им голову с плеч, приведённому рабу.

Такого ценного пленника как я, решено было помиловать и держать в заложниках столько, сколько потребуется.

Вечером на площади состоялась казнь. Приговорённых к смерти преступников поместили в рыбацкую сеть, и потом, подвесив их над котлом с закипающей водой, начали окунать их в кипяток. После истязания бросили их тела на съедение свиньям.

На ужин Миномото посадил меня рядом с собой. Напротив его столика висела молодая девушка, связанная по всем правилам искусства шибари.

Хоть он был сатрапом и самодуром, но он был не дураком, и тянулся к знаниям. В моём лице он видел достойного собеседника, и относился ко мне с уважением. Во всяком случаи пока. Я старался не злоупотреблять оказанным доверием, и чтобы быстро ему не надоесть выкладывал имеющиеся знания дозировано.

Однажды, напившись саке, он завёл разговор на личные темы.

– Вот, скажи мне Кирилл, что тебе не хватает? Говори, не стесняйся, выполни любую просьбу!

Тут я понял, что у меня появился шанс освободить Йоко.

– Да, у меня есть желание, но я боюсь его озвучивать.

– Смелее, обещаю тебя не казнить!

– Обещаешь? Точно?

– Клянусь Буддой!

– Мне нравится одна твоя наложница, Йоко.

– Йоко? Не знаю такую.

– Ты купил её пару дней назад, она пленница с той же деревни, где жил и я.

– А-а-а, вспомнил. Так я, с ней даже ночь не успел провести ещё. Ждал когда заживёт её личико. Ты, правда хочешь её? – Эй, Ичи, – позвал он слугу. – Приведи сюда новенькую наложницу, как там её… Йоко.

Ичи, привёл Йоко. Она была, как и раньше в кимоно любимого белого цвета, но уже вышитом не орхидеями, а змеями. На её руке я заметил выжженное клеймо дома Миномото.

– Дарррю! – еле шевеля языком, сказал Миномото.

– С Вашего позволения, – проговорил я, едва сдерживая радость, потом я взял Йоко за руку и повёл в выделенную мне спальню.

Зайдя в спальню, я обнял Йоко и поцеловал. Её красота завораживала меня, звук ей голоса, её запах, я таял как масло на солнце. На её лице ещё оставались синяки и ссадины, но мне было не важно. От неё исходила внутренняя красота.

– Йокко, ты свободна! Почему ты молчишь?

– Я хочу сделать сэппуку, – ответила она, наконец.

– Чё за вздор? Ты не самурай!

– Нет, я самурай. Точнее ронин.