Россия, лихие годы: рейдерский захват

Вечные бессмертные словечки, они все из пятидесятых годов прошлого века.

Мне хорошо было среди этих байкеров. Это настоящая семья, когда своей давно нет. Мне жаль было расставаться с ними. Но было за полночь, и музыканты сыграли последний блюз, начали собираться, и в динамики запустили дешевый рок с компакт-дисков. Я стал прощаться, я торопился. Пожимал руки, за что-то благодарил. И Галя тоже протянула мне свою руку, и когда ее нежно пожимал, в моей ладони осталась вчетверо сложенная записка. Она улыбалась, а я кивал, кивал всем, сомневаясь, что когда-нибудь еще увижу их.

Я выехал со стоянки клуба и остановился за автобусной остановкой, в густой тени, где меня не было видно. Из клуба уже начала вываливаться публика. Развернул записку: телефонный номер. Не зря, значит, я трубил весь этот вечер.

Музыканты вышли все вместе, расселись по трем машинам – потрепанным иномаркам. Нужный мне Гуталин сел пассажиром к бассисту – в темноте издалека я ориентировался только по чехлам их инструментов.

Гуталин нес в руках округлый кожаный кейс с тарелками, – уважающие себя ударники выступают только со своими.

Выехали они со стоянки одновременно, я тронулся сзади, опасаясь перепутать их в темноте. Но после пустых городских перекрестков, на шоссе, ведущем за город, остался только нужный мне «Фольксваген». Мне пришлось выключить фару, пока без нее было видно на дороге, да и полная луна светила мне. Моя неотвязная одинокая фара в зеркале заднего вида «Фольксвагена» несомненно насторожила бы любого.

Позже придется все равно ее включить, чтобы не сломать шею на каком-нибудь проселке.

«Фольксваген» бодро несся по ночному шоссе в сторону от столицы. И вот поворот в темень, в поле, к дачным участкам. Я тормознул, выждал, пока рубиновые огни не углубятся в природу метров на двести, и снова включил свою фару. На горизонте, среди деревьев, на фоне светлых облаков, чернели крыши и светились редкие квадратики окон. Мне пришлось поднажать и приблизиться к удаляющейся машине: теперь можно было запросто ее потерять в неосвещенных переулках.

Несколько поворотов, мелькание красных огней сквозь кусты, – и стоп. Я вырубил фару, и поехал почти на ощупь, выбросив на всякий случай в стороны ноги.

«Фольксваген» стоял у глухого забора. За ним высилась двухэтажная дачка. Хлопнула дверца машины, скрипнула калитка, и красные огни тронулись дальше. Стук входной двери еще не утонул в ночной тиши, как на втором этаже вспыхнули два окна.