Россия, лихие годы: рейдерский захват

А это уже растрата, статья…. до пяти лет, – если подзаняться, да хорошо раскрутить от имени обиженных, обворованных акционеров.

Классика, старая как наша «перестройка», и по-прежнему работает, как часы в умелых руках. Неоднократно проверено: не выдерживают у многих нервы, все эти воры очень скоро бегут сдаваться рейдеру, – мол, забирай все, только не сажай. Но зачем ему еще и внучка? Захват, похищение, удержание – работа для серьезных бандитов, а с ними свяжешься – можно не только испачкаться, а что похуже. Не бытовое ли, действительно? По тому, как мать с отцом о ней пекутся, да никто об ее парне ничего не знает, – беспризорная она девчонка.

4. Золотая молодежь

Вечером в пятницу я с ветерком прокатился по загородному шоссе. Когда несешься на мотоцикле и тебя чуть не сносит с седла ветродуй, – в голове остаются только хорошие мысли. Поэтому я приехал в коттеджный поселок, где живут Софроновы, свежим и радостным, все угрюмые мысли о недавней неудаче унесло ветром.

Еще было рано, солнце стояло высоко, и, заметив узкую тропку, уходящую от шоссе в лес, я свернул, отъехал метров на триста и встал на дивной полянке. Теперь надо было найти сухое дерево – потому что к живым я не прикасаюсь. Я тренируюсь через день-два, по полчаса или больше, и так все последние десять лет. Я метаю ножи – единственное оружие, которое использовал в частном сыске. Два тонких, без рукоятей ножа в спаренных ножнах, пристегнутых к левой руке, под рукавом.

Я с удовольствием отработал почти час, приплясывая вокруг старого пня: нужно метать с разных углов и расстояний, парами. В любое место на теле врага, размером в банковскую карту, я давно попадаю девяносто восемь раз из ста. Один раз из этой сотни нож попадает ребром, но и так он пускает кровь. Но один раз, – правда, не из сотни, а из пяти-шести сотен, – нож вообще никуда не попадает, и если целью было сухое дерево, он отскакивает от него с жутким звоном, летит назад, и надо успеть от него увернуться.

Но только кажется, что это идеальное оружие для улицы. Я могу так метать нож только с четырех шагов, – на один полный оборот ножа. Внутри оборота ножа, или за ним, – неминуемый промах. Однако со временем, после долгих тренировок, в глазах буквально вспыхивает эта дистанция, ее просто видишь. Отсюда нож войдет в сухое дерево гулко, крепко, радуя слух, и так глубоко, что сразу не вытащить.