Бетонная агония

Ни в дождь, ни в летний зной, ни в утренний туман. Хотя, о каком дожде сейчас можно думать, когда гладкое солнце уже почти выскочило наверх, парковые клёны сверкают изумрудами, а хитрая ваниль так и щекочет ноздри.

Парочка ворон посмотрели на девушку, несущуюся на велосипеде, и упорхнули в небо, видимо, решив, что на такой скорости они уже ничего не утащат. Рваный дворовый кот проводил внезапную незнакомку равнодушным взглядом. Итальянец с лохматыми бровями, что жил здесь дольше всех, помахал ей широкой, как окорок, рукой.

Сегодня всё было как обычно. Куда бы она не приходила, везде её встречали добродушными улыбками, везде с ней говорили непринуждённо и даже как-то по-родному. Все соседские споры и супружеские недомолвки отступали и благоговейно таяли перед этими большими наивными глазами.

Особенно, когда тёплые коробки с дивным запахом так аккуратно лежат в гладких красивых руках. Каждый дом, каждая семья, каждый одинокий старик или угрюмый работяга встречали её, как свою.

А день потихоньку склонялся к вечеру…

Осень напомнила о себе холодным ветром и ранними сумерками.

Мари на своём верном коне взбиралась по пологому склону, когда тоскливо провыли по улицам первые порывы. Низкое небо медленно заливалось купоросом.

Обычный для этого времени ласковый цветочный запах сейчас улетучился, оставляя место холодному духу и городской вони. Трава недобро шумела, словно злобно перешёптывалась о чём-то, а редкие фонари пока ещё молча стояли чёрными когтями неведомого демона.

Девушка боязливо ехала по улице, оглядываясь по сторонам.

Прохожие словно потеряли человеческий облик, закутались в одежды и угрюмо брели по своим домам. Даже свет в окнах, такой уютный и мягкий по вечерам, сейчас словно боялся высунуться из-за штор.

Яркое закатное солнце поглотили сумерки, земля словно замерла в тревожной тоске, замкнулась в себе и замолкла. Где-то вдалеке провыла скорбным воем дворовая собака. Мари только и думала, как быстрее добраться до пекарни, вечно такой светлой, будто сотканной из золота и жара.

Словно бы там и было спасение от умирающего дня.

Когда широкая старомодная витрина встретила Мари полумраком, по её венам пробежал холод. Стеклянные листы словно лёд застряли в чёрных рамах, а изнутри пробивался слабенький свет, еле заметный даже в сумерках.

Девушка спустилась с седла и покатила велосипед рядом с собой, стараясь двигаться тихо, почти на цыпочках. Тишина же вокруг просто убивала, танцевала на нервах, отдавалась стуком в висках.