Бетонная агония

Просто зашли, взяли его под руки и выволокли из кабинета. После этого нас всех сразу выгнали оттуда в коридор, но, прежде чем закрылась дверь, я успел заметить четыре белых полосы от ногтей на зелёной доске.

Мистер Паттерсон, так его звали, щуплый мужчина в сером пуловере. Его высокая аккуратная причёска виднелась издалека, внутри его редкой рыжей бородки всегда играла наивная улыбка. Он носил круглый проволочные очки, он говорил, открыто, мягко, с чувством, он бесил меня. Но зла я ему не желал, просто такие, как он, здесь долго не живут.

Я увидел это сразу и не стал тратить временя.

Паттерсон распинался у доски, улыбался, звал нас с собой, а нам было не интересно. Кто-то просто убивал время на болтовню и журналы, категорически отказываясь думать. Кто-то уходил в себя, особенно, если его часто били родители. А кто-то сидел на первых партах и впитывал каждое слово учителя, чтобы потом отразить его в доносе. Если бы сейчас перед нами предстал самый лучший оратор в истории, мы бы даже головы не повернули, не до него было бы.

Я же просто любил рисовать, сейчас осень, а для моей чёрной ручки это самый раздольный период. За окном – серая безнадёжность, белый ливень и октябрьская слякоть. Гроз не было уже давно, солнца – тоже. Словно природа страшится мнимых последствий настолько, что не способна на разгул и пребывает в апатии, прямо как мы все.

Но я люблю её такой, мне нравится наблюдать за её томительными мучениями и отражать их в своих зарисовках.

И воронов, они забавные, если к ним приглядеться.

Самое смешное, что умнейшие в природе птицы, наследники динозавров, гении в своём роде, никогда не могут сосредоточиться на чём-то одном. Всегда оглядываются вокруг, беспрестанно дёргают головой, даже когда щиплют траву. Они не похожи на хищников, скорее, на жуликов.

А ещё они живые. Им всегда всё интересно, всегда любопытно, в них больше жизни, чем во всех нас.

Сегодня даже их нет. Обычно, один или два мокрых проказника качаются на линии электропередач, а сегодня – нет.

Но я представляю, что они есть, и тяжёлый провод, искрящий от дождя, для меня не просто так бесполезно режет небо. Вот, посмотрите.

Правда, красиво? Нельзя не отметить их странное изящество. Воронов можно было бы даже назвать романтичными хотя бы за неромантичный склад ума.

О чём там бормочет этот, у доски? А, опять о людях, зря он так, жаль, если приберут к рукам. Наверняка, эта старая крыса сейчас подслушивает у двери.