Парадоксальная Золушка

А про ноты я к примеру говорил. Может она вовсе решит замуж выйти и посвятить себя семье.

На мгновенье отвернув голову, отпивая чай, доктор обнаружил собеседницу в очередной фазе приготовления. Из слабо подсвеченного тумана, очертаниями напоминающего метровой высоты настенный шкафчик девушка достала стеклянную баночку с зелёным порошком и несколькими щепотками перекрасила пар кипящего котелка в соответствующий цвет, следом она опустила тару ниже, увеличив интенсивность бурления и, наконец, повернулась обратно, попутно подхватив кружку с левитирующего блюдца.

– Признаться честно, – Бонман произнёс вслух, с интересом поглядывая на процесс приготовления зелья через плечо феи, – я бы тоже не отказался увеличить количество нейронов в мозге. Тогда мог бы ещё какую-нибудь смежную науку изучить.

– Простите, Эльяш Риманович, но вам точно не стоит. Радикальный нейрогенез он без побочки только на стерильных мозгах работает – а сложным все ассоциативные связи поперепутает. К тому же той массы ни грамма не осталось.

– Учитывая опасность, полагаю, поставок не случалось давно.

– И это, мягко говоря. В Темные Земли отправляются только бесстрашные, но не возвращается почти никого. А с находкой возвращается ещё меньше.

– Нашей пациентке, выходит, несказанно повезло.

– Она получит остатки добычи человека известного как "Красный Генерал". Выдающаяся личность. Вы о нём слышали?

– Знаком. – Доктор оборвал с лёгкой, но совсем нехарактерной эмоциональностью. – Однако разрешите откланяться.

Спасибо за приятный разговор.

Сделав почётный крюк через чайный столик, чтоб поставить кружку, и облегчив душу простым физиологическим действием в предназначенном месте, Бонман скрылся за дверями палаты. Показное разочарование внезапно завершённым разговором Мифет сменила расслабленной улыбкой и очередной порцией магической химии перекрасила цвет бульона в синий.

Почти два часа спустя, фея зашла в операционную комнату с удовлетворённо усталым настроением только победившего марафонца.

Глаза блестели, платье переливалось между жёлтым и чёрным, а в левой руке красовался прозрачный сосуд с чем-то совершенно мистическим. Это поочереди светилось всеми цветами радуги и переходило в три агрегатных состояния, кристаллизуясь из газа в конце цикла. Сияющее восторгом и отражением спецэффектов лицо Бонмана членораздельной речи произнести не смогло, поэтому доктор оперативно воспользовался языком жестов, показав на свободное пространство у кровати.