Хроники Времени. Хранители

Проходя по бульвару, я не любовался летней Москвой – вряд ли это доступно подростку, у которого ещё не развилось чувство прекрасного; но я заметил пожилую пару, которая шла мне навстречу. Мужчина через большие роговые очки внимательно посмотрел на меня, хотя его спутница, женщина преклонных лет, что-то оживлённо пыталась ему рассказать, указывая на одно из зданий на бульваре.

Да, это было одно из старейших мест в городе, и, скорее всего, здания, которые обрамляли этот островок зелени в царстве бетона и асфальта, представляли какой-то исторический интерес.

Бульвар был почти пуст. Полдень. Все, кто работают, работали, остальные, видимо, напуганные прошлогодней московской жарой, не спешили покидать свои уютные жилища, охлаждённые кондиционерами или вентиляторами.

Проходя мимо скамеек, которые, как я уже говорил, были пусты, я краем глаза заметил чью-то фигуру. Именно фигуру, поскольку сразу сказать, чью именно, я бы тогда не решился. И да – я был погружён в свои мысли. Даже если бы этого не было, всё равно мой мозг отказался бы транслировать тот образ, который я увидел.

Вернее, так: вначале я услышал щелчок, чем-то схожий со щелчком механического секундомера, так популярного среди учителей физкультуры средних школ. Затем возглас: «Ага!». Ещё один щелчок, как будто означавший, что дистанция пройдена и пора выяснить время финиша. И… и я перестал находиться в том мире, в котором был раньше. Последнее, что я заметил, была морда зайца, венчавшая высокую худощавую фигуру, сидевшую на лавочке.

В следующий момент мы оба сидели. Я – в высоком глубоком кресле викторианского стиля, обитом красным велюром. Он – передо мной, в таком же кресле, с часами, которые он пристально разглядывал, в левой лапе. Он не щёлкал, что, наверное, должно было радовать, потому как предыдущие щелчки изменили и моё положение в пространстве, и само окружающее пространство.

Он – это большой, в человеческий рост, белый заяц, одетый по английской моде. Цветастый пиджак со стоячим воротником и котелок, венчавший его ушастую голову, делали его фигуру ещё выше, как бы подчёркивая всю важность и значительность данного персонажа.

Заяц – судя по высокой и мускулистой фигуре, это был именно заяц, а не кролик, – оторвал свой взгляд от часов и бросил его через стол, который нас разделял. Видимо, его взгляд должен был что-то означать или даже нести какой-то смысл, но, к сожалению, я не ходил на курсы заячьих взглядов.