Сталь против Смерти

Скелет двадцать третьего уровня, семь рабов и мёртвая лошадь семнадцатого уровня, везущая телегу. Рабы плелись пешком. Скелет был одет в невоенную одежду, так что сопротивления мне вряд ли окажет. Поэтому я сошёл с дороги и, слившись с пейзажем, стал ждать.

– Извиняй, братец, но пора тебе в свою могилку. – Прошептал я, бросившись на подъехавшего мертвеца.

Лошадь даже не шелохнулось, недовольно клацнув челюстями, а мертвец внезапно быстро повернул в мою сторону голову и… вырвал у себя ребро! Полоска жизни мертвеца просела, но его уровень увеличился на две единицы, а ребро удлинилось, приобретая вид жуткого меча! Вот же чёрт, нежить поганая!

Мой удар скелет принял на блок.

Либо он самонадеянным был, либо не успел разглядеть мой уровень, но сильный удар легко сбросил невесомую костяшку с телеги на землю. Скелет перекатился, гремя, как погремушка, и тут же вскочил, встав в стойку. Но даже от заблокированного удара его жизни немного, но просели.

– Пора упокоиться! – Произнёс я, бросившись в атаку.

Скелет, несмотря на отсутствие тяжёлого мяса, двигался достаточно медленно, так что его хватало лишь на блоки. Но мертвец компенсировал низкую скорость хитрыми приёмами и явным опытом. Но разве может двадцати пяти уровневый скелет справиться с демоном сорок первого уровня, у которого характеристики как на дрожжах растут? То-то и оно.

Вложив в один удар почти всю силу, я заставил скелета чуть ли не подлететь. Его рука с мечом отвелась в сторону, открывая мне голые рёбра.

Используя момент, я приблизился вплотную к мертвецу, перехватив его руку, чтобы мечом не махал, и своим клинком ударил точно под нижнюю челюсть, туда, где тлел синий огонёк.

Критический удар! Нанесено 140 единиц урона!

Получен опыт…

Костяк просто осыпался на дорогу кучей пыли, словно мгновение назад не было скелета с ребром вместо меча. Фух, слава Богу! Вы даже представить себе не можете, каково это, драться с настоящим скелетом, который использует собственные кости как оружие.

– Вы наш новый господин? – Внезапно раздался тихий хриплый голос. Посмотрев на рабов, я увидел в их глазах лишь тень вопроса. Как будто бы их и не интересовала собственная судьба.

– Нет, – покачал я головой, опускаясь на корточки перед вещами скелета. – Вы свободны делать всё, что захотите.

– Но… – мужчина лет тридцати, истощённый как пленник Освенцима, потерянно посмотрел на меня. Для него уже не существовало такого понятия, как свобода.