Sex салатики rock-n-roll

И из палаток с кассетами эта бесконечная песня на всю площадь – в лунном сиянии снег серебрится…

Так мы и жили всю зиму, первую зиму нового тысячелетия, утром торговали, днем сидели в шалмане на Сенном рынке, потом по домам спать, вечером опять на площадь, где разливное пиво. Конец света обещали еще в Новый год, мол, первого января случится какой-то глобальный сбой в компьютерах, но никакого конца так и не случилось, назло бомжам и прочей босоте. Конечно, так проще всего – хлопок, и все с начала, и вот ты уже родился не в копченой коммуналке на улице Мира, а где-нибудь в пригороде Сакраменто.

Жизнь сурова…

Влад замолчал, отвернувшись к окну, Диана равнодушно тыкала пальцем в телефон, Наташа внимательно слушала, держа голову в ладонях.

– В тот год, ближе к весне я влюбился, первый раз в жизни, хоть был женат. Так бывает, друзья мои. Надо же было мне тогда обернуться, я ведь специально спрятался от всех, что бы проглотить это пойло, что принес Виталик. Она улыбнулась, но не мне, а надо мной, я затрамбовывал себе в пасть хот-дог, вся морда в кетчупе, этот чертов кетчуп был везде, тек по рукам, по одежде.

Она шла, мимо наших рядов, без куртки, спрятав кулаки в рукава свитера, я тогда сразу подумал, значит, работает где-то здесь, в каком-нибудь бутике или ларьке…

Через несколько дней мы сидели в шалмане на рынке, собирались уже уходить. Выпили по большому стакану, продолжать не хотелось, Мишка рисовал на салфетке член, он везде это рисовал, начал еще в школе, говорил, вы ни хрена не понимаете трансцендентальной глубины изображения.

Никто не спорил. У него хорошо получалось, хоть проще не придумаешь – колбаса, два яйца, кудри развиваются, объект всегда был, как бы в полете…

В общем, входная дверь заведения скрипела, хлопала каждую секунду, народ туда-сюда. Помню, бабушка Изжога со своей тележкой «пироги – пицца» протопала на кухню, материла погоду. На улице танцевали снег с дождем, обычная ленинградская весна. И потом, вошла она, села неподалеку, стала рыться в карманах, прихлопнула разбегающиеся по столу монеты.

Оставила пачку сигарет и зажигалку, типа – занято, пошла к стойке. С ней поздоровались, я узнал, как ее зовут – Лена, простейшее из имен…

Лена торговала в павильоне всякой херней: косметика, бытовая химия. Целый месяц я ходил мимо красный, как помидор, не смея даже оглянуться в ее сторону. Первый раз со мной эта платоническая напасть и абсолютно не понятный по своему происхождению страх.