Утопленницы. Часть 2

 – Такой медальон. Сделан из чистого золота, цепочка серебряная, а внутри редкий красный топаз.

– Вот это ни хрена себе, – изумился Вася, вскинув брови. – Позволите взглянуть?

Маша отдала ему медальон. Держа его в свободной руке, он рассмотрел его со всех сторон и большим пальцем надавил на топаз, словно проверяя его подлинность.

– Дорогая, наверное, штука, – сказал он. – А это чья, и где взяли?

– Это тот самый медальон Марии Вязниковой, который мы с Оксаной отдали её отчиму, – ухмыльнувшись, ответил я.

Вася резко бросил медальон на землю, словно тот его укусил.

– Чёрт, заранее нужно о таких вещах говорить! – возмущённо воскликнул он. – Я не хочу держать в руках всякие проклятые вещички!

– Эй, поаккуратнее! – сердито крикнула Надя, поднимая медальон, упавший к её ногам.

– Да ладно тебе, Вась, – сказал Стас. – Дима с Оксаной держали эту штуку несколько месяцев назад, и ничего – видишь, живые…

Стас взял медальон у Нади, подбросил вверх и снова поймал, сжав в руке.

– Видишь, теперь если и умрем с тобой, то в один день, – усмехнулся он.

Мы все засмеялись. Все, кроме Оксаны.

– Ничего смешного в этом нет, придурки! – рассердилась она. – Восемь наших друзей погибли лишь из-за того, что коснулись воды проклятого озера!

– Оксана, ну Стас же сказал уже, что мы с тобой держали этот медальон в руках, и с нами ничего не случилось, – старался я успокоить сестру.

– Что?! – в один голос воскликнули Рома и Алёна.

– Уничтожим, – спокойно повторил я. – Отчим сестер Вязниковых попросил нас это сделать.

– Да мало ли что он там попросил! – возмутился Рома, выхватив медальон у Стаса. – Эта вещь стоит уйму денег, вам не проще ее продать? Или отдайте мне, я этим займусь.

– Дай сюда, – грозным тоном сказала Оксана, протянув руку к Роме.

Рома обвел взглядом всех ребят, задержавшись на мне.

– ВЕРНИ НЕМЕДЛЕННО, ИЛИ Я ПОВЫДЕРГИВАЮ ВЕСЬ ГРЕБАННЫЙ ПИРСИНГ ИЗ ТВОЕГО ТЕЛА! – закричала Оксана. Я аж шарахнулся назад от испуга.

Остальные друзья тоже такого не ожидали. Рома нахмурил брови, вложил медальон в руку Оксаны и проговорил:

– Подавись, истеричка.