Яна

Где же он? Чёрт бы его… Вот, слава Богу, нашла! Яна надела туфель и вдруг услышала сбоку какой-то шорох, явное присутствие жизни. Яна замерла, затаив дыхание, осторожно направила фонарик на звук. Ветки кустарника раскачивались, сначала нехотя подрагивая, затем всё сильнее прогибались, уступая превосходящей силе. Нечто сопящее живое, будто проснувшись, пыталось выбраться из кустов.

Яна попятилась и перешла на бег. Казалось, что Нечто следует за ней попятам, казалось, вот-вот догонит, схватит за волосы. Яна бежала, бежала, но каблуки, лес, ночь.

Запыхавшись и уже выбившись из сил, она отчаянно развернулась и направила фонарь в темноту. На тропинке стоял огромный сопящий хряк. «Опять испугалась», – подумала Яна и погрозила поросенку кулаком.

Тяжело дыша и постоянно оглядываясь, Яна вышла на опушку леса. Впереди, за забором, контуры отцовского дома. Она подошла к деревянной калитке, что справа от больших ворот, потянула за веревку и вошла во двор. В доме горел свет, значит, отец ещё не спит.

В прихожей её встретил ротвейлер Перри.

– Привет, Перри! – сказала она и потрепала пса за холку. – Помнишь меня? Молодец, собака злая, помнишь. Злюка ты, злюка! – Яна трепала его за уши, тискала и гладила по шерсти.

Когда Лесник, исполняющий обязанности председателя леспромхоза, вышел из комнаты, то не сразу смог поверить своим глазам.

– Яна! – растерянно прошептал он. – Дочка, здравствуй!

– Привет, папуля! – сказала Яна, продолжая ласкать собаку.

Ротвейлер крутился и путался под ногами.

– Да что ж ты тут… – стараясь не наступить ему на лапу, сказал Лесник. – Место, Перри, место! – приказал он, и пёс послушно удалился. – Ну, здравствуй, дочь! – раскинув руки, повторил Лесник.

Яна как никогда была рада видеть отца, и они обнялись. Два родных человека обнялись после долгой разлуки, и для каждого из них на всём белом свете не было в этот момент никого, кто был бы дороже и ближе.

– Яна, дочка, родная моя… – шептал он сквозь слезы.

И было так радостно тихо, что даже прошедшее время прислушалось, встало, вернулось и молча смотрело на это короткое счастье. Время всё знало, и будь его воля, вот так и стояло бы вечно. Но долго стоять ему было нельзя, время смахнуло слезу, улыбнулось, вздохнуло и двинулось дальше.

– Что же мы так, у порога… – будто очнулся Лесник.